Моя дочь от тебя

Я, конечно, имею право расторгнуть договор, в документах четко прописан этот пункт, но Головнюка недооценивать тоже не стоит. Поэтому лучше все проверить семь раз, чтобы один отрезать.

***

- Ты так просто не отделаешься! - рычит, нависая над столом, провинциальный бизнесмен. - Я подам на тебя в суд, и ты будешь обязан мне выплатить неустойку!

- Попытай счастье, - киваю в ответ, ставя размашистую подпись на бумаге. - Все. Вот тебе,

Ярослав Михайлович, копия документа. Теперь ты в праве делать с ним все, что пожелаешь. Только я бы на твоем месте сто раз подумал, прежде чем связываться со мной.

Не потянешь.

Вскидываю бровь, высокомерно смотрю на Головнюка. Его глаза налиты кровью. Я прямо чувствую, как от него исходит жар. Как будто пылает адово пекло.

- Не сомневайся, мажор. Попробую, - цедит сквозь зубы.

Я встаю с кресла, оставляя на столе подписанный документ. Проигнорировав провокации мужчины, намереваюсь покинуть кабинет, когда тот преграждает мне путь.

- И прекрати подкатывать свои бубенцы к Майе. Ты еще не понял, что она больше не принадлежит ни тебе, ни твоей тусовке? Разве не видишь, что она страдает из-за тебя? Зачем ты делаешь ее несчастной?

Я, не ожидающий того, что Головнюк толкнет такую душераздирающую речь, в первые секунды даже опешил.

Но, увидев во взгляде мужчины злорадный блеск, понял, что именно этого эффекта он и добивается.

Быстро взяв себя в руки, интересуюсь:

- Ты не лезь, куда тебя не просят, Ярослав Михайлович, - делаю акцент на его имени и отчестве, говорю твердо, четко, заставляя мужчину тем самым соблюдать субординацию.

- Я просто хочу, чтобы ты понял, щенок. Пока я только предупреждаю. Не заставляй переходить меня к действием. Поверь: ни Майе, ни ее дочери это не понравится, - со свистом выдает Головнюк, потому что его горло на последних словах оказывается зажато в моих пальцах.

- Только попробуй хоть еще раз к ней прикоснуться, и ты об этом крупно пожалеешь. Поверь. Я слов на ветер не бросаю.

С силой, до хруста сжимаю его кадык. Злость слепит. Ярость захватывает разум, превращая меня в зверя.

- Убью, к чертям собачьим, и тебя, и любого, кто к ней притронется.

Я отталкиваю этого придурка от себя только тогда, когда его глаза закатываются, а рожа приобретает фиолетовый оттенок.

Головнюк, падая на колени, начинает громко закашливаться.

- Ублюдок, - пинаю его в бок ногой.

Стремительно направляюсь к двери.

- Я отомщу! Слышишь?! Отомщу! - доносится до меня сиплый голос Головнюка.

Резко останавливаюсь и поворачиваюсь к нему в дверях. Неконтролируемый гнев плещет во мне. И я готов его выпустить, чтобы растерзать эту паскудину на части.

- Ярик? - раздается за спиной надломленный голос. - Ярик, что с тобой?!

Черт! Как же она не вовремя! - досадую, когда в кабинет заходит мать этого выродка.

- Мама.