Моя любимая мачеха, или Она не твоя

– Ой! — Мила подскочила на кровати. — Я ведь совсем забыла. Ты ведь хочешь кушать, правда? Нас ждет романтический ужин. Пойдем?

О еде я позабыл, а вот мой живот нет. Этот предатель громко заурчал, пришлось надевать халат и спускаться вниз.

Мила тоже набросила тонкий халатик на голое тело. Ужин сразу заиграл новыми красками и стал привлекательнее.

Жизнь вообще становится ярче и светлее, когда человек счастлив. Мила меня таким сделала, а я приложу все усилия, чтобы моя любимая женщина больше не грустила.

К черту прошлое. Какая разница, кто стал у Милы первым мужчиной, главное, что любит она меня. Завоевать сердце гораздо важнее, чем тело.



Глава 45. Роман

Я поднял стакан и выругался:

— Блять, он снова пуст! — Протянул Яромиру: — Налей!

— Хватит, Ром, — снова попытался осадить меня друг. — Уже утро, тебе на работу, а ты в стельку.

Я вырвал из его рук бутылку и налил золотистой жидкости до краёв, по прозрачным стенкам потекли ароматные капли, распространяя по воздуху запах односолодового виски. Я со стуком отставил бутылку и, обливаясь, залпом выпил спиртное.

— Знаешь, — скривился, покручивая в пальцах посуду, — никогда не думал, что увижу отца таким.

Поставил стакан на стол и посмотрел на Яромира:

— Папа всегда был… — Я стукнул себя в грудь: — С камнем тут. Я не помню, чтобы слышал от него что-то вроде «молодец, сынок», «ты замечательный ребёнок», «я тобой горжусь»…

— Будто я от своего слышал, — фыркнул друг и вылил остатки виски себе, чтобы мне не досталось. Опрокинул стакан и тоже отставил. — Мне кажется, наши отцы вкладывали в нас миллионы и ждали в ответ того же…

— Миллионов? — зло рассмеялся я. — Так я их принёс! Значит, мы не дети, а инвестиции, которые должны окупиться и приносить доход?

— Примерно, — он поморщился и посмотрел на сотовый, где на заставке были девичьи ноги.

Я знал, чьи. Бедняга, он даже лицо своей девушки не может показать.

— Дело не в этом, — помотал я головой. — Конечно, отцы наши не розовые зайчики. Такие не смогли бы удержать бизнес на том уровне, где мы сейчас. Я о том, что думал, папа не может любить. Не умеет чувствовать. Так было с мамой, так стало со мной. Но Милена…

Голос предательски дрогнул, и я закрыл глаза, сдерживаясь. Как хотелось разнести всё вокруг! Крушить, пока не исчезнет боль, которая поразила меня при виде пары в спальне отца. Когда я сорвался ночью и, желая уговорить Милу сбежать со мной, увидел сплетённые тела на смятых постелях, услышал двойное «люблю».

Я был раздавлен.

— Так, всё! — Яромир поднялся и, встряхнув меня за грудки, заставил встать. — Надо тебя привести в порядок.

Он потащил меня в ванную комнату, где сунул в полупрозрачную кабину прямо в одежде. Закрыв дверь, включил циркулярный душ.