Моя любимая мачеха, или Она не твоя

Черт! Черт! Черт!

Подхватив Милу на руки, я понес ее в ванную, залез вместе с ней под душ и включил воду. Ей нужно прийти в себя, а мне… мне тоже не помешает остыть.

Я больше не пытался отодвинуть жену. Стоял, как последний влюбленный придурок, и обнимал рыдающую девушку. Холодные струи воды действительно отрезвляли.

В какой-то момент Милена стала для меня Катей, но ведь она не такая, они совершенно разные. Измены первой жены злили, а от предательства Милы хотелось волком выть и все крушить. Почему я не могу простить ей то, что прощал другой? Все просто. Катю я никогда не любил, в отличие от Милены.

— Не плачь, — попросил я, крепче сжимая в своих руках. — Мы попробуем все исправить, — сказал скорее себе, чем ей.

Господи, неужели так важно, кто станет первым у Милы: я или другой? Об одной только мысли о сопернике меня вновь накрыла волна злости и ненависти.

Мила сказала, что жалеет, что больше никогда не предаст. Катя отучила меня верить женским слезам и обещаниям, но пока мужчина любит, он готов искать поводы для прощения.

А я люблю. Все еще. Несмотря на измену.

— Мы попробуем все исправить, — гораздо решительнее и громче произнес я.

Милена наконец-то услышала меня и подняла лицо. Попыталась улыбнуться непослушными дрожащими губами. Прошептала едва слышно:

— Спасибо.

Глава 33.Милена

Это был удар под дых. Я совершенно не ожидала от Баграта подобной реакции. Конечно, не думала, что он с улыбкой скажет «Ничего страшного, любимая». Но после всех разговоров о первой жене, её изменах и его отношении к этому я думала…

Чёрт побери! О чём я думала?! Я собственными руками разрушила зарождающееся счастье. То, что было между мной и мужем, — хрупкое, нежное, ласковое, лопнуло, словно ёлочная игрушка. И тончайшее стекло причиняло боль моему истекающему кровью сердцу.

Обняв сырую подушку, я молча роняла слёзы и не отрывала тоскливого взгляда от двери на балкон. За ней с бутылкой виски скрылся Баргат, и я не имела смелости последовать за ним. Нутро сжималось от холода, стоило представить его взгляд — полный боли и ярости. Именно таким он был, когда я рассказала об измене. И не хотелось снова испытать его.

Я не могла и предположить, что мой заботливый и нежный мужчина способен так смотреть. Это был взгляд хищника, — даже Роману не удавалось так больно придавить меня, лишь посмотрев. Оказалось, яблоко от яблони не так уж далеко падает. И, если ещё вчера я думала, что сын и отец совершенно разные, сейчас убедилась, что это не так.

Да, Рома молод и импульсивен, с лёгкостью навешивает на людей ярлыки и идёт напролом, словно бульдозер через лес. Но если это убрать, остаётся Баграт. Оба жёсткие и непримиримые. И я не понимала, почему раньше не замечала этого в муже.