Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

У кого-то будут сегодня отличные чаевые.

В полном молчании одеваемся и выходим из клуба, усаживаемся в непрогретую машину. Напрягаюсь всем телом, чтобы согреться и успокоиться. Дрожу и всхлипываю.

В один момент оба начинаем говорить:

— Послушай…

— Я…

Ситуация абсурдная, но, как ни странно, именно она заставляет расслабиться. Рассматриваю, как ложится тень на суровое лицо, делая его черты ещё резче и грубее.

— Говори ты, — прошу.

— Уверена, что вы только друзья? — выговаривает Лёва, глядя прямо перед собой.

— Конечно.

— Просто всякое бывает. Какие-то итальянские страсти у вас, может, вы так развлекаетесь?

— Нет, — округляю глаза и ухватываюсь за рукав его куртки.

Он поворачивается и растягивает губы в улыбке.

— Окей, понял.

Сжимает мою ладонь примирительно.

— Отвезу тебя домой, — говорит тихо и тянется к ремню безопасности.

Я тоже пристёгиваюсь.

Дворники скребут по лобовому стеклу. Звук неприятный. Как и то, что случилось этим вечером.

— Надеюсь, вы несерьёзно по поводу ринга? — спрашиваю, прикрывая глаза. — Не надо, пожалуйста.

— Не думаю, что Громов пойдёт на попятную, — отзывается Демидов.

— А ты?

— И я не из слабаков.

— Ясно, — опускаю голову.

Я бы тоже кое-кого вызвала на ринг и оттаскала заржавелые космы. Жаль, что у девушек так вопросы не решаются.

Интересно, что она сказала ему? Показывала на руку… Неужели, Мирон поверил, что я могу опуститься до такого.

Он меня как облупленную знает… Но, видимо, недостаточно хорошо.

— На следующей неделе собираюсь на гору, — вздыхает Демидов, постукивая пальцами по рулю. — Поедешь со мной?

— Поеду, — отвечаю сразу.

— Ты катаешься?

— На доске? — уточняю.

Демидов тихо посмеивается.

— Доска для понторезов, Ми, — по всей видимости, задевает таким образом Мирона. Тоже разозлился, но в отличие от Громова умеет сдерживать эмоции. — Я предпочитаю горные лыжи.

— Можно попробовать.

Заехав на территорию посёлка, клянусь про себя, что не буду смотреть на дом Громовых. Но не справляюсь, чёрт возьми.

БМВ ожидаемо нет. Значит, он поехал к ней.

Снова зачем-то представляю их вместе. Картинки бесстыдные и болезненные. Такие, что приходится вытряхнуть их из головы неловким движением.

Потухший костёр в сердце снова разгорается обидой и тоской.

Да сколько можно?!

— Тогда пока? — произносит Лёва, останавливая автомобиль возле кованных ворот.

Озирается по сторонам.

Отстёгиваюсь и нервно вздрагиваю.

— Пока, — отвечаю еле слышно. Практически одновременно с ним подаюсь вперёд.

Сталкиваемся губами. По телу дрожь пробегает от того, насколько они у него горячие и мягкие.

Может, я тороплюсь?!

Чёрт.

В ушах гул.

Рука Демидова проникает под ворот пуховика, обрушивается на мой затылок и притягивает ещё ближе.