Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Тяжело дышит, выпуская изо рта белый рассеивающийся пар.

Прозрачные глаза внимательно анализируют моё лицо.

— Ты чего визжишь, Карамелина? Тебе хвост прищемило? — спрашивает хмуро. — Или он от холода сейчас отпадёт?

— Нет, — вскрикиваю, — что ты… Мне весьма комфортно.

Отворачиваюсь и прыгаю на месте.

— Где там твои два здания? — спрашиваю озираясь.

— Возьми мою шапку, — говорит Мирон, хватая меня за локоть.

— Не надо, — вырываюсь.

— Быстро возьми эту блядскую шапку, — цедит сквозь зубы.

Не выдерживаю и соглашаюсь. Уж слишком холодно. Я и вправду погорячилась с выбором одежды.

— Ладно, — заявляю, демонстрируя ему свой язык.

Хватаю чёрную шерстяную шапку и незаметно коснувшись её носом, натягиваю поверх повязки.

— Как я тебе? — красуюсь.

Мирон с важным видом обводит глазами мои ноги.

— До машины минут двадцать быстрым шагом. Справишься?

— Постараюсь, — нерешительно смотрю на узкую дорожку.

— Потерпи, ладно, — просит он чуть мягче.

Скидывает куртку, передавая её мне вместе с перчатками.

— Зачем ты? — ошарашенно смотрю, как Мирон расстёгивает кофту, снимает её, на пару секунд оставаясь в одной футболке.

Быстро одевается обратно.

— Я не буду снимать с себя одежду, — предупреждаю.

Я и так сейчас умру от переохлаждения.

— Это поджопник, — хрипло смеётся Громов, подходя ближе.

Оказываюсь совершенно неготовой к тому, что сильные руки меня обнимают, а колючая щека гладит мою щеку. Молча слежу, как он завязывает кофту на моей талии, тут же ощущая хоть какую-то защиту от ветра на своей пятой точке.

— Спасибо, — проговариваю в тёплую шею.

— Пожалуйста.

В таком виде более или менее сносно прохожу полпути, но потом начинаю жаловаться.

Колени заледенели, будто прямо сейчас, в эту же секунду разлетятся в мелкие осколки.

— Ну, что ты? — оборачивается Мирон.

Не могу сдержать улыбку, глядя на красные уши.

— Ноги замёрзли, — чуть не плачу.

— Ноги?..

— Коленки, — хнычу. — Мир, зачем мы вообще сюда приехали?!

Громов резко опускается передо мной и обхватывает лодыжку сразу двумя руками. Поглаживающими движениями растирает, продвигаясь всё выше и выше.

Его лицо сосредоточено, а скулы время от времени сжимаются, словно дотрагиваться до меня ему максимально противно. Вспыхиваю от тепла, которое распространяется по телу от его прикосновений.

Мирон добирается до бедра и переходит ко второй ноге.

Кажется, мне впервые становится жарко в минус пятнадцать.

— Полегче? — спрашивает, поднимаясь.

Отводит глаза и откашливается.

— Да. Спасибо.

Оставшуюся дорогу до машины идём в полном молчании. Мирон чуть впереди, я тянусь следом.

Перевариваю то, с каким отвращением он дотрагивался до меня.

Ужас-ужас. Потираю горящие щёки, когда усаживаюсь в машину.

— Сейчас обогрев включу, — сообщает Мирон.