Моя Мия. На осколках первой любви (СИ)

Мажет цепким взглядом по моему телу и подмигивает.

— Ты явно выиграла, Карамелина, — давит смешок. — Поздравляю.

— Гро-мов, — рычу, утирая досадные слёзы. — Это, по-твоему, забавно?!

У меня горе, а он?..

— По-моему, пф-ф… ты ревёшь, и я должен тебя развеселить.

Вполне логично. Но бесит.

— Не надо, — огрызаюсь, а слёзы катятся ещё хлеще. — Мы ведь вместе так долго… — хнычу, падая на сидение, — … вместе. За что она со мной так?!

Не верится.

Просто не верится.

Пока я как следует жалею себя и оправдываю лучшую подругу, Мирон заезжает на небольшую придорожную стоянку и паркуется.

— Зачем? — спрашиваю удивлённо, озираясь по сторонам.

Он снимает куртку и ловким движением забрасывает её на заднее сидение.

— Иди на ручки, плакса моя, — говорит, потирая щёку и вздыхая увесисто.

Тянется к ремню безопасности на моей груди, чтобы отстегнуть. Затем ухватывается за локоть и помогает перебраться к себе на колени.

Сердце замедляет удары, ритм сбивается от близости.

Упираюсь носом в пахнущую кондиционером для белья чёрную футболку. Сквозь слёзы ухмыляюсь. Громов со своей машиной точно не пропадёт, у него такой запас чистых вещей в багажнике, что хоть на неделю в деревне застревай.

Не то что я, замарашка.

— Ну что ты, кудряха? — бережно, аккуратными движениями убирает налипшие на лицо волосы. Они ужасно вьются и после вчерашней бани ведут себя максимально странно. — Пахнешь вкусно… земляникой, — вздыхает Мир.

— Это всё мыло, — шевелю губами."

"Не знаю, сколько времени мы так сидим, но внутри вдруг становится спокойнее.

Или нет…

Весь колоссальный спектр эмоций просто перетекает в другую ёмкость.

Под названием «Мирон Громов — мой. Ну наконец-то».

Тёплые руки медленно бродят по спине под пуховиком, а сухие губы то и дело касаются виска.

Хочется ещё больше… Чувствовать его, вбирать, проникнуть под кожу и там остаться.

— Из всех твоих подруг пучеглазая всегда казалась мне самой адекватной, — говорит Мирон тихо, когда я совсем утихомириваюсь. Хотя бы внешне.

— Мне тоже…

— Шантажировать, хмм…

Оба задумчиво пялимся в окно. Трасса, несмотря на непогоду и выходные, расчищена. Даже гололёда нет. Зато снег не прекращается, так и валит с неба.

Правда, редкий и мелкий. Колючий. Падает на стёкла, словно отгораживая нас от всего мира.

Эта белая шторка и то, как мне вдруг становится тепло, так воодушевляет, что я окончательно залипаю.

— Может, — предполагает Мирон, поглаживая обнажённую кожу на пояснице. — Ей Демидов нравится?

— Ну нет, — мотаю головой. — Она в другого влюблена. Тайно.

Усмехаюсь про себя.

Даже зная, кем именно оказалась главная злодейка, не могу её предать и выболтать всё Громову.