Моя неотложная помощь

Он молча включает чайник и, открыв два ящика, легко находит чай. Как у себя дома! Засыпает в заварник и, залив кипятком, садится за стол. Хлопает по табуретке рядом.

– Поговорим?

Я отхожу к окну и, опираясь о подоконник, киваю:

– Говори.

Сначала Власов наливает чай в две кружки, себе добавляет одну чайную ложку сахара, мне две. Размешав, отхлёбывает горячий напиток и лишь потом спрашивает:

– И когда ты собиралась мне рассказать о сыне?

– Никогда. С какой стати мне вообще с тобой говорить? Мы давно друг другу чужие, если ты забыл. И я хочу, чтобы так всё и оставалось. Поэтому прошу тебя больше никогда сюда не приходить.

Марк смотрит на меня, давит взглядом, и становится неуютно, на душе тяжело, будто я сделала что-то плохое. Но это не так! Веду плечом и киваю на чай:

– Завтракай и уходи. Дверь можешь просто захлопнуть за собой.

Двигаюсь к лестнице, мечтая снова оказаться в кровати и прижать к себе сынулю, но Марк хватает меня за запястье, останавливая.

– Мы не можем быть чужими друг другу, София. Тот мальчик. Он же мой сын?

– Нет, – вырываю руку.

– Я могу сделать тест ДНК, – хмурится Власов."

"Разворачиваюсь к нему и смотрю сверху вниз на мужчину, которого когда-то до безумия любила. Так, что закрывала глаза на некоторые вещи. Но теперь этого делать не собираюсь, пусть даже в присутствии Марка у меня сердце не на месте.

– Какая разница, что покажет тест? – ледяным тоном спрашиваю я и, опираясь на стол, иронично приподнимаю бровь: – Ты забыл, из-за чего мы развелись? Так я тебе напомню, что написано в заявлении. Мы не сошлись во взглядах на совместное будущее, Власов. Ты сказал, что детей тебе не нужно, так зачем пришёл сейчас? Передумал? Ты больше не чайлдфри?

Марк смотрит исподлобья, и мне прекрасно знаком этот упрямый взгляд. Сразу понимаю, что просто так Власов не отступит.

– Почему ты не сказала, что беременна?

– Чтобы ты не заставил меня сделать аборт, – отвечаю честно. – Ты поставил меня перед выбором, и я выбрала ребёнка.

– Я не ставил тебя перед выбором, – вскакивает он. – Я даже не догадывался, что ты ждёшь ребёнка!

– А что бы изменилось, если б я сказала? – Скрещивая руки на груди, отступаю на шаг. – Ты бы мгновенно изменился? Закружил меня в объятиях и сказал, что на самом деле до смерти хотел детей, но стеснялся попросить?

– Не смешно, – цедит он.

– Верно, – киваю. – Ни капельки, Власов. Поэтому больше никогда не заикайся, что у тебя есть сын. Артём мой и только мой. Ясно? А ты можешь и дальше упиваться своей свободой и развлекаться с молоденькими практикантками…

– Опять ты о Лере, – недовольно морщится он. – Я уже сто раз говорил, что это была ошибка. Неужели не можешь простить даже по прошествии пяти лет?

– Не могу.