Моя невыносимая

— Тебе уж точно нечего бояться, — говорит он и незаметно касается моей руки. На нельзя показывать здесь свои истинные отношения. Потому как для его родственников, я просто начальница, которой стало безумно интересно посетить кавказскую свадьбу.

Сорокалетний мужчина подходит к невесте. Она достает белый платок, и прикрывая руку тканью, подает ему ладонь. Я так понимаю, что прикасаться к голой коже руки тоже запрещено.

Гости потихоньку начинают расходиться по машинам, и мы следуем их примеру.

В ресторане невесту встречает старушка. Лет эдак восьмидесяти. Насколько я понимаю — это свекровь.

Она берет чайную ложку с медом и дает съесть его невесте. Затем девушку отводят в центр зала, где она скромно стоит словно статуэтка и принимает поздравления всех гостей, который идут непрерывным потоком. Судя по размеру зала, их здесь должно поместиться человек пятьсот.

Складывается такое впечатления, что эта свадьба только праздник для гостей. Потому как невесте нельзя пить, есть и веселиться. Она должна молча стоять, потупив глаза в пол. Пока все вокруг, едят роскошные блюда, выселяться и танцуют лезгинку. К слову, мужчины и женщины здесь сидят в разных половинах зала.

В ресторане Эльдара куда-то уводят мужчины, а я остаюсь одиноко стоять возле фуршетного стола. Мне чужды все эти традиции, как и эти люди, со своими традициями, обычаями и законами, и отношением к женщинам. Я приверженец более феминистических взглядов.

— Здравствуй Валерия! — слышу над головой знакомый, мужской голос и поднимаю глаза. Передо мной появляется Рустам. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — усмехается мужчина.

— Я тебя тоже, — недовольно шикаю в ответ.

— Ты можешь сколько угодно фыркать, все равно рад этой встречи, — говорит без всяких колкостей.

Игнорирую его слова и никак на них не реагирую.

— Я собирался на днях найти тебя, — мужчина задерживает на мне свой взгляд. — У нас есть неразрешенный вопрос.

Удивленно поднимаю брови.

— Касательно наших детей, — добавляет он. — То есть моего сына и твоей племянницы.

— По-моему все давно уже решено, — веду плечом.

— Какая ты все-таки упрямая женщина, — тяжко вздыхает он. — Я дам свое добро на их свадьбу.

— Какой ты великодушный, — сверлю злым взглядом.

— Не язви, — терпеливо отвечает Рустам.

— Я дам свое согласия, но при одном условии. Надо будет, чтобы твоя племянница приняла ислам.

— Чтобы вы ее замотали в чадру и посадили дома, как машину для рождения детей? Или чтобы она была третей женой, и каждый вечер представляла своего мужа в порнографических мыслях с двумя предыдущими?

— Перестань, — резко отрезает мужчина. — Я никогда не был фанатиком и не требовал, даже от своих дочерей, чтобы они носили хиджаб. Достаточно платка при старших в нашем доме.

— Послушай меня внимательно Рустам.