Моя незнакомая жизнь

Но от судьбы не сбежишь. Если ситуация развязалась неправильно, судьба обязательно повторит урок. И будет повторять до тех пор, пока к тебе не придет правильное решение.

– Рита…

Игорь мою задумчивость заметил. Какие красивые у него глаза – зеленые, опушенные длинными ресницами, брови темные… О чем я, блин, думаю?! Какая, на фиг, разница, красивые у мента глаза или нет?!

– Мне надо побыть одной и немного подумать.

– Нет! – Рустам враз утратил свою вкрадчивую мягкость. – Рита, ты же знаешь, куда он спрятал тот блокнот. Просто скажи мне.

– Ты сейчас что-то такое буровишь, чего я и вовсе не понимаю.

Какой блокнот, о чем ты?

– О старой записной книжке в коричневом кожаном переплете, со страницами, исписанными карандашом. Витька взял ее когда-то у тебя."

"– Ты спятил? Я никогда ничего подобного ему не давала.

– Да, не давала. Он сам взял.

Все это напоминает диалог слепого с глухим.

– Рустам, ты все-таки спятил. У меня никогда не было никакой коричневой записной книжки, тем более что я никогда не пишу карандашом – меня раздражает звук, который возникает. Но даже если бы и была… Зачем кому-нибудь понадобилась моя старая записная книжка? Что ты там хочешь найти?

– Собственно, книжка та не твоя, а, возможно, твоего деда, потому что записи в ней датируются сорок третьим – сорок четвертым годом.

– У дедушки не было никаких записных книжек, он едва умел читать – не пришлось ему учиться. Что-то ты путаешь.

Как же, путает он… Это я – курица безмозглая. Речь идет о записной книжке Матвеева, старого убийцы, чьи останки уже небось сгнили в шахте лифта на Ганином болоте. Я тогда взяла его блокнот, хотя там не было ничего интересного – колонки цифр, и все.

Но выбросить его было как-то не с руки, вот и валялся он у меня, переезжая вместе со мной с места на место. А когда я купила эту квартиру, осел в том ящике письменного стола, где я храню мелкие вещи, выбросить которые рука пока не поднимается. Как Витька мог завладеть блокнотом?

А, знаю, как. Когда-то, года полтора-два назад, Витька ночевал в моем кабинете на тахте – я тогда случайно столкнулась с ним. Вадика дома не было, он и заглянул на рюмку чая, и засиделись мы допоздна. Вот и уложила я Борецкого в кабинете на тахте, хоть тот и смотрел на меня проникновенным взглядом.

Но мне на его взгляды было чихать с пожарной вышки, так что Витька переночевал и упорхнул в пространство. Однако, как теперь выяснилось, успел порыться в ящиках стола.

– Рита…

Ох, Игорь, хоть ты не лезь. Потому что я сейчас начинаю кое-что понимать, и то, что я понимаю, совершенно мне не нравится.

– Рита, о чем ты думаешь?

– Ни о чем. Игорь, я представления не имею ни о какой записной книжке.

Ну, это я только так говорю.