Моя незнакомая жизнь

А мне так хорошо в Телехове, я здесь такая спокойная и счастливая, как нигде, и каждый год у меня истерика от того, что нужно уезжать. Но уезжать приходится. И потом осенью, зимой, весной в мои сны приходит Телехово: я бегу, бегу по теплой дороге, засыпанной хвоей, замирая от счастья – как хорошо, что школа и город мне просто приснились. А когда просыпаюсь, меня лучше не трогать, так мне горько и больно. Я становлюсь злая и несчастная. И могу сделать что угодно.

– Не хочу назад, в город.

– Малыш, я тоже не хочу. Мне кажется, что город просто приснился – и представить не могу, что снова увижу двор и всех наших… Что они понимают? Я бы охотно так и жил здесь, у деда.

– Я когда-то просила родителей, чтобы не трогали меня, позволили остаться в Телехове, а они только посмеялись, и все. Мама говорит, я не понимаю, что для меня лучше.

– Если бы я раньше знал,

кактут… Мы ведь немного даже посмеивались над тобой… Ой, нет, не бей меня! Мы же по-дружески. Теперь-то ясно, каким я был дураком. Потому что вернуться в город мне сейчас… невыносимо.

Мы умолкаем, слушая тишину. Шумят камыши, квакают лягушки, где-то вдалеке крякает утка, в кустах тоненько и пронзительно пищит какая-то птица.

А у меня на душе тоскливо. И хочется плакать, потому что сегодня уже десятое августа – осталось всего две недели счастья.

– Дай мне еще пирожок.

– Вот, а надо мной смеялась…

– Я не хочу возвращаться

туда!

– Я тоже. – Игорь берет меня за руку. – Знаешь, мне кажется, что я только сейчас начал все правильно понимать. Я так благодарен тебе за то, что ты показала мне все это… Тихо! Кто-то плывет, слышишь?

Да, мы оба уже хорошо знаем звуки, которые могут здесь быть, чтобы сообразить, что к ним добавился еще один – тихий плеск воды от весел.

– Лодка. Плоскодонка. – Игорь поднимается и осторожно выглядывает из зарослей. – Плывет со стороны болота. Ань, надо спрятаться – кто знает, что за люди. Видимо, они от Росани через плавни вышли сюда.

Игорь берет рюкзак, я оглядываю место, где мы сидели – трава немного примята, но незаметно, если специально не присматриваться.

Пригибаясь, ныряем в заросли ивняка, растущего по склону острова-холма, – осторожно, стараясь не колыхать ветки. Игорек прав, люди разные бывают, и кто может знать, кто там плывет, что им здесь надо и что придет в их голову при виде нас.

Хорошо, если это просто охотники.

– Осока колется…

– Тсс!

Мы замираем. Может, проплывут мимо? Нет. Слышно, как лодка причалила, потом громкий всплеск и грязное ругательство. Ага, парень не местный, потому что не умеет выбираться из плоскодонки, шлепнулся в болото. А вот я умею. Все местные тоже. И Игорь научился.

– Тише ты, чего шумишь?

Другой голос, тяжелый и неприятный.

– Тут все равно, кроме жаб, нет никого.