Моя очаровательная экономка

Я громко перебила:

— А насчёт твари у меня есть мысль.

— Какая? — с любопытством выглянул из-за Люка Крис.

Когда взгляды присутствующих скрестились на мне, я напомнила:

— Ты сам сказал, что енот чует собратьев. До этого Бальтазар не ошибался никогда. Его нюх всегда выводил на чаромодифицированную тварь. И он явно ощутил присутствие магии Броди в подвале!

— Та дамочка не очень похожа на енота, — выдал парень, за что получил от Люка увесистый подзатыльник и, потирая голову, обиженно надулся. — Бальтазар сказал, что от неё не пахнет… — Но через секунду, подскочив на месте, воссиял: — Да ты гений, Дион!

— А то, — довольно улыбнулась я.

— А я не понял, — запыхтел Люк.

— Я тебе объясню, — покровительственно опёрся на него Крис.

— А потом вы оба расскажете об этом следователям, — глянув на часы, заявил министр, — а мне пора собираться на работу. Госпожа Дион, проводите гостей и подготовьте дом для встречи чаровников из следственного отдела.

Попрощавшись коротким кивком, он направился к выходу, а я, махнув своим, побежала следом.

— Сначала я вас провожу.

— Обойдусь.

— Не надейтесь.

Глава 18

Я выжила после нескольких жутких минут, проведённых под дверью спальни Ридана, где я, приплясывая от нетерпения, пыталась не чесаться. Проигрывала себе и снова старалась. А всё потому, что этот бессердечный тип выставил меня из комнаты самым наглым образом и снова зачаровал дверь!

Чтобы отвлечься от магического наказания и проклиная Нейта на древнем чаровническом, я восстанавливала в памяти классические схемы чар, чтобы понять стиль своего мучителя… То есть работодателя. Пусть попробует в следующий раз запереться от меня! Я же… Или нет? Точно да!

У меня почти получилось снять наложенное на дверь воздействие, когда та распахнулась и передо мной возник господин Совершенство! Остолбенев, я растерянно рассматривала тщательно уложенную причёску, гладко выбритое лицо, костюм, который сидел на Ридане так, будто пошит по индивидуальным меркам…

Впрочем, почему «будто»? Так оно и есть, ведь этот мужчина неприлично богат. И вызывающе красив. И вопиюще умён. И обвиняет меня в двух убийствах… На этой мысли нимб вокруг головы министра немного поубавил сияния.

— Налюбовались? — нетерпеливо постукивая кончиком туфли, блестящей настолько, что её можно использовать вместо зеркала, раздражённо спросил мужчина. — Я могу пройти?

Э… Любуюсь?! Да я лишь наслаждаюсь тем, что у меня ничего не чешется. Но пусть заблуждается на здоровье — это хорошо для легенды. Не стоит забывать о следующей ночи, которую, быть может, придётся провести в этом доме. Ведь фокус с сундуком уже не пройдёт. Я улыбнулась, надеясь, что мой оскал похож на выражение нежной привязанности, и помотала головой.

— Ясно.