Моя по договору

— Что? Да ты весь в крови, Артем, — я чувствовала, как подступала паника, а в горле образовывался комок. — Я вызову скорую.

— Нет! — его резкий голос оборвал меня. — Позови Клару Альбертовну. Она медсестра.

— Да, точно, медсестра, — я растерянно взглянула на свои руки, которые задрожали от осознания того, что я могла больше не увидеть Артема, если бы его ранили чуть левее."

"Я на скорую руку перебинтовала плечо мужчины, для того чтобы остановить струящуюся кровь, после чего выбежала на лестничную клетку в надежде, что моя добрая соседка ещё не спит. Клара Альбертовна много лет работала с тяжело больными пациентами, поэтому она точно знала, что делать с Артёмом.

— Клара Альбертовна, спасибо вам большое, не представляю, что бы мы делали без вас! — просипела я дрожащим голосом, обнимая свою дорогую соседку, которая не раз выручала меня.

— Спасибо вам, — тихо сказал мой муж, пытаясь приподняться на подушке чуть выше.

— Пустое, дети, я рада помочь! Артём, лежи, не вставай, — она грозно посмотрела на Артема, давая понять, что ему сейчас важно слушать указания, которые она оставила. — Рита, за ним нужен глаз да глаз. Обрабатывай рану и давай ему теплое питье. Темочке сейчас необходим полный покой, пару дней пусть даже вставать с кровати и не думает, поняла меня? — сурово спросила моя соседка, разводя руками.

— Да, — кивнула я, пряча свои глаза, в которых до сих пор стояли слезы.

— Пойдем, проводишь меня, а сама отдыхай! И не ссорьтесь, Рита, — тихо сказала она, чтобы услышала только я, после чего мы прошли в прихожую. — Бедняга, рука перебинтована, так теперь и плечо добавилось.

Вернувшись в комнату, я боялась взглянуть на своего мужа. Воцарилось напряженное молчание, которое несколько минут не нарушал никто из нас. Если бы я в этот момент находилась одна, то просто бы выла от того, что произошло с нами, потому что головой я четко понимала, это конец, нас больше не будет. Я нервно сглотнула и подняла глаза на своего мужа. Его выражение лица не выражали ничего. Ни былой нежности, ни легкого трепета, ни ненависти. Я пережила бы даже лютую ненависть, но не пустоту. Мне хотелось кричать, что все можно вернуть, что над нами жестоко пошутили, что завтра мы снова проснемся в одной постели и будем так же счастливы, как и неделю назад, но суровая реальность откликалась в его безликом голосе. Я невольно вздрогнула, услышав вопрос, которого боялась больше всего на свете. Меня окутал дикий страх от того, что я сама допустила все это.

— А теперь скажи мне, Рита, — он пристально смотрел в мои глаза, а внутри меня вновь все сжалось от осознания того, что я не могла ничего исправить. Я знала, кто это сделал с ним. Этот человек показал мне, что с ним шутки плохи, и станет еще хуже, если я не соглашусь на его условия.