Моя по договору

 — Она пришла ко мне и попросила денег. Взамен на свое тело. Больше ей нечего дать.

— Но ты же знал, что она моя жена! — взорвался я, впиваясь пальцами в обивку дорогого дивана.

— Знал, — усмехнулся он. — Но это не мешает ей быть бабой, — сказал отец, после чего сменил тему. — Как успехи на работе?

— Я не появлялся там неделю. Или больше, — я подошел к столу с напитками и налил себе минеральной воды.

— Недоносок! Я столько старался, чтоб у тебя все было! — он зажег сигарету.

— Мне плевать, — я стоял спиной, не желая видеть это лицо, которое, наверняка, после моих слов исказилось от злости.

— Ах ты сопляк! Не ценишь ничего, что я тебе дал.

— Отец, — я обернулся, переводя взгляд на тлеющую сигарету отца. Ему давно пора было бы бросить курить, да хотя бы в тот момент, когда узнал о том, что происходило с его лёгкими. — За что ты меня так ненавидишь? Даже в детстве, ты никогда не был ласков со мной.

— Я мужик, а не какая-то там баба, типа твоей матери, чтоб сюсюкаться с пацаном, — грозно прорычал он.

— Не смей плохо говорить о маме! — я повысил на него голос. Как бы я не относился к этой женщине, но слушать гадости про нее, был не в силах. — Тебя всегда раздражало все, что со мной было связано. Когда я учился в школе, ты никогда не хвалил меня за отличную учебу и спортивные достижения. В институте ты только и твердил, что мне нужно получить диплом с отличием, чтоб я мог занять твое место. Да что с тобой не так? Я ведь твой сын!

— Нет! — грозный рев заставил меня отшатнуться от него, как от прокаженного.

— Что? — я опешил до такой степени, что не сразу задал напрашивающийся вопрос.

— Ты не мой сын. Эта мерзавка принесла тебя в подоле. Ей было некуда идти, и я приютил ее, потому что любил до потери сознания. А эта стерва продолжала гулять с твоим папашей, пока я не сослал его в другой конец страны. Но она и тогда умудрилась сбежать к нему, — его глаза были полны ненависти и злости к некогда любимой женщине.

Голова гудела от переизбытка информации. Выходит, что мать оставила меня с совершенно посторонним человеком, хотя могла и забрать с собой, рассказав обо всем. Моя ненависть постепенно перерастала в безразличие к родной женщине, для которой я должен быть всем. Да, этот человек, названный моим отцом, действительно испытывал сильные чувства к ней, но она посчитала, что ее личное счастье важнее него. Мать укатила, когда я только поступил в университет. Долгое время я не мог понять, почему мой родной человек выбрал город на окраине страны, вдали от столицы. А теперь все постепенно становилось на свои места."

"Я больше не слышал, что говорил Григорий Вячеславович в мой адрес и в адрес моей матери. Моим самым большим желанием было убраться поскорее отсюда.