Моя пылкая любовница

Неужели она — его вдова? Если так, то муж был старше на несколько десятков лет.

Рейф посмотрел на нее долгим взглядом, чувствуя, как ноет тело от желания попробовать леди на вкус, и вдруг удивился — ас чего он вообще начал с ней спорить? Если женщина готова предложить себя в обмен на долг Аллертона, кто он такой, чтобы отговаривать ее?

И все же — стоит ли шанс уложить ее к себе в постель тридцати тысяч фунтов? Много лет назад он бы твердо, хотя и с сожалением, сказал «нет». Ему бы пришлось сказать «нет». Но сила воли и упрямая решимость преуспеть помогли ему превратиться в богатого человека. Очень богатого человека, который, если придется выбирать, легко может себе позволить делать именно то, что ему хочется.

Так что, поддаться соблазну?

Бог свидетель, он ее хочет. Тело просто изнемогает от сильного желания. Аж скулы сводит. Пендрагон не мог припомнить, чтобы так сильно хотел женщину. В ней есть что-то, что привлекает его на первобытном, природном уровне.

Он представил, каково это будет — обнимать ее, целовать эти мягкие, спелые, как вишенки, губы, прижимать ее нагое тело к своему и погружаться глубоко-глубоко в ее влажное тепло.

«Назовите свои условия», — сказала она. Достаточно назвать условия, и у него появится отличная возможность проделывать с ней все это.

— Шесть месяцев, — отрывисто бросил он.

— Шесть? — Ее темные глаза округлились.

— Да, шесть. Пять тысяч фунтов за месяц, до тех пор пока долг не будет выплачен. Это исключительно щедрое предложение, заверяю вас. Большинство любовниц и доли этого не получают.

Леди Хоторн снова потупилась.

— Значит, вот кем я буду, — негромко пробормотала она. — Вашей любовницей?"

"— Мне это кажется наиболее подобающим и наименее оскорбительным названием для того, что мы с вами обсуждаем. — Ему срочно требовалось отвлечься, и он провел большим пальцем по гладкому краю серебряного ножа для вскрытия писем. — Я хочу вас не менее трех раз в неделю. В обычных обстоятельствах я бы поселил вас в доме, куда мог приходить в любое время. Но полагаю, в данном случае это невозможно.

Голова ее дернулась кверху, в глазах снова полыхнул огонь.

— Нет. Ни один из моих знакомых никогда ничего об этом не узнает. Вы поклянетесь, что не обмолвитесь и словом о нашей договоренности никому, в особенности моему брату или любому из его приятелей.

— И вы считаете, что ваши тайные отношения с плебеем вроде меня останутся в полном секрете? И даже слух не просочится?

В лице Джулианны мелькнула тревога, словно она испугалась, что Пендрагон откажется от своего предложения из-за ее требования.

— Речь идет не только о моей репутации! — воскликнула она. — Я обязана думать о сестре. Не хватало, чтобы мои поступки ее запятнали.