Незавидная невеста

 — Вы не перестаете меня удивлять, и с каждым днем нашего знакомства мне хочется изучать вас все больше и больше, леди Корнуэлл!

После этого уставился на меня так, что по моему телу пробежал табун мурашек, вызвав массу противоречивых мыслей… Настолько противоречивых, что я, подозреваю, все-таки покраснела, а жар от щек растекся по телу, заполняя меня странными, тревожными, но крайне приятными ощущениями.

— Но что же вы пожелаете за столь блестящую партию, леди Корнуэлл? — принялся допытываться Джеймс Стенвей. — Вы заслужено выиграли свое желание. — И прежде, чем я ответила, заявил: — Дайте-ка я попробую угадать, каким оно будет!

— Попробуйте! — отозвалась я глухим голосом, подумав, что понятия не имею, что у него попросить.

Нет, дяде он не поможет — Джеймс Стенвей отчетливо дал это понять сегодняшним утром, когда мы возвращались с охоты. Значит, мне стоило загадать что-то личное…

— Одеждой и драгоценностями, вас, похоже, не слишком прельстишь, — произнес герцог. — К тому же после того, как мой кузен узнал о бедственном состоянии ваших вещей, подозреваю, он засыпал вас подарками.

На это я кивнула, но тут же спохватилась и еще раз поблагодарила Джеймса Стенвея за чудесное бальное платье и амазонку.

— Быть может, прогулка по городу? — продолжал допытываться он. — Что вы на это скажете, Агата? Кстати, вчера вы живо интересовались зоопарком… Или же начнем с Висячих Садов на Капитолийском Холме?

Покачала головой, потому что на уме у меня было совсем другое. Но я все еще не могла решить… Вернее, решиться.

В кои-то веки у меня появился шанс заговорить о брате и попросить герцога нам помочь.

С лечением.

Хотя бы на один год, если дядя больше не будет к нам так добр…

Но при этом я прекрасно понимала, что выигранная партия в шахматы совершенно несоизмерима со стоимостью этой услуги.

А еще Джеймс Стенвей обязательно станет обо всем расспрашивать, и мне придется ему рассказать… Да, выложить правду о нашем с братом бедственном положении и договоре с лордом Корнуэллом, тем самым порядком подпортив дяде и так уже подмоченную репутацию. И тогда не видать тому возвращения в столицу!

А ведь мне — нам с Олли — после этого еще жить в его доме на Хокке!

— Прогулка, вероятно, меня обрадует, но не сейчас, — пробормотала я, все еще размышляя, как поступить.

Уставилась на тонкую рубашку герцога, затем качнула головой, в которую, перебивая тревогу за Олли, полезли совсем уж странные мысли.

Такие, что, узнай о них Сестра Инноренция, подозреваю, она сразу же упала бы в обморок. А потом, когда очнулась, заставила бы меня стоять на коленях неделю, замаливая греховные помыслы…

Потому что мне захотелось к нему прикоснуться.