Незавидная невеста

Об их беспощадности и воинской доблести слагали легенды, и мало кто мог уйти, если они шли по следу…

В этот момент мне окончательно стало не по себе — самрита на мою голову только не хватало!..

Впрочем, вскоре я смогла себя убедить, что тот мужчина с узким желтым лицом не мог… Вернее, он не должен был меня заметить, так что волноваться мне не о чем.

Это они должны были волноваться — я увидела нечто, подозреваю, крайне важное. И собиралась об этом рассказать Джеймсу Стенвею.

* * *Джеймс Стенвей, герцог Раткрафт

— Неужели этим вечером мы обойдемся без шахмат? — поинтересовался у него король, взглянув на Джеймса озадаченно.

 — Редкий случай, надо его отметить!"

"Скинув камзолы и ослабив шейные платки, они сидели в рабочем кабинете Брайна. Кузен налегал на любимый коньяк, тогда как Джеймс решил обойтись без выпивки. Не собирался затягивать эту встречу, планируя переговорить с королем, после чего отправиться восвояси.

Несмотря на поздний час, у него было полным-полно работы.

— Если ты не настаиваешь на партии, то, пожалуй, на этот раз обойдемся без вечерней игры, — отозвался он. Затем все-таки признался: — К тому же мне не помешает перевести дух после поражения.

— Неужели поражение? — вскинул бровь двоюродный брат. — И кто же посмел?.. Признавайся, кто он, этот умнейший человек, и я тотчас же дам ему место в своем Ближнем Круге!

Это была шутка, на которую Джеймс натянуто улыбнулся, так как все еще не мог познать сути этого феномена. Думал, впереди его ждет приятная игра с Агатой Дорсетт, во время которой он станет ей поддаваться, отпуская комплименты «несомненным» умениям леди Корнуэлл. При этом наслаждаться ее обществом, одновременно пытаясь разобраться в чувствах, которые она у него вызывала.

Но все обернулось совсем не так, как он ожидал. Партия закончилась его полным и безоговорочным поражением.

Джеймс проиграл, но утешал собственное самолюбие тем, что не отнесся к своему оппоненту так, как следовало бы. Агата Дорсетт уже много раз показывала себя серьезным противником. Причем не только в шахматах, но и во всем остальном.

Она, словно острая игла, засела где-то у него в голове, претендуя на то, чтобы забраться прямиком ему в сердце.

И он до сих пор не мог решить, что со всем этим делать. Продолжать ли бороться, пытаясь от нее отстраниться, посмотрев на происходящее со свойственным ему сарказмом, или же сдаться…

Сдаться на милость победительницы и посмотреть, что из всего этого выйдет.

Неожиданно Джеймс обнаружил, что король смотрит на него, склонив голову. Кажется, Брайн дожидался объяснений, но, так их и не услышав, заговорил первым:

— Пожалуй, я догадываюсь, кто это был, и думаю, что ты хочешь поговорить со мной именно об этом.