Незавидная невеста

Там же находилась и принцесса Шейла в полупрозрачном наряде — ее аппетитные формы можно было разглядеть даже с моего места. Кокетливо обмахиваясь веером, она косилась на своего спутника, нисколько не заинтересованная тем, что происходило на сцене.

Наверное, потому что рядом с ней сидел герцог Раткрафт, уставившись прямиком на меня, тогда как король явно благоволил Бэсси Берналь — что-то шептал той на ухо, тоже мало заинтересованный страданиями бедной Энносии.

Неожиданно и Брайн Стенвей поднял глаза. Уставился на сцену, и я поняла…

Осознала, что двое мужчин династии Стенвеев смотрели на меня, тогда как я смотрела на них. И у меня не оставалось никаких сомнений в том, что они узнали меня в третьей подруге бедной Энносии!

Тут пришел наш черед немного пострадать, и мы затянули горестную песнь о том, что Энносии не нужно было поддаваться соблазну. Затем станцевали что-то совсем уж простенькое, с чем я справилась без труда. Но когда мы снова опустились на колени, я внезапно поняла, что герцога в королевской ложе больше нет.

Это меня порядком озадачило, и я замерла, размышляя, куда бы он мог отлучиться. А еще, почему меня терзают не слишком хорошие предчувствия.

Неожиданно поняла, что на меня с большим недоумением смотрят и сама Энносия, и объект ее любви — молодой актер лет так на тридцать моложе нее. Остальные на сцене тоже взирали на меня с недоумением, потому что, оказалось, две мои товарки давно уже поднялись и ушли.

Тогда и я, заламывая руки, кинулась за кулисы, понимая, что Энносию ждет правосудие — на сцену уже готовились выйти те самые фальшивые жандармы, явно собираясь ее покарать.

Впрочем, и меня тоже ждала кара — правда, от рук режиссера.

Но, как оказалось, я ошиблась, потому что карать меня станет вовсе не он, а герцог Раткрафт, непонятно каким образом оказавшийся за кулисами. Его недовольный вид порядком смущал не только меня, но и режиссера.

Но тот смутился еще больше, когда Джеймс Стенвей заявил, что, пожалуй, заберет одну из его актрис.

То есть — меня."

"На это лысый тип возмущенным голосом заявил, что я куда больше нужна ему здесь, на сцене, и мой следующий выход через пять минут. Но, оказалось, насчет этого Джеймс Стенвей серьезно бы поспорил. Назвал свое имя, на что режиссер, придя в себя после упоминания герцогского титула, тут же принялся причитать, что милорд забирает его лучшую актрису…

— Меня?! — не поверила я своим ушам, потому что думала, что мой первый выход на сцену оказался полнейшим провалом.

На это Джеймс Стенвей сунул режиссеру мешочек с монетами, на что я, не выдержав, все же возмутилась. Заявила, что, вообще-то, заплатить должны мне — ведь я так старательно изображала отчаяние!

Впрочем, судя по взгляду герцога, моя театральная карьера на этом завершилась.