Незавидная невеста

Глаза ее были закрыты, губы шевелились, подозреваю, читая молитвы, а руки были сложены точно так же, как учили нас в приюте.

Выходило, принцесса Визмора Элиза тоже имела отношение к Сестринству Святой Истонии!

На миг мне захотелось к ней подойти и, когда та откроет глаза, обо всем ее расспросить. Но я все же засмущалась. Так и не решилась, подумав… Кто она, а кто я?!

По всем моим прикидкам опять же выходило, что никто.

К тому же я заметила, как к принцессе уже подводили каурого, с блестящими на ярком солнце боками жеребца. Увидев хозяйку, тот заржал приветственно, и Элиза Визморская открыла глаза.

Шагнула к нему навстречу, обняв коня за шею, и я тут же вспомнила слова Джеймса Стенвея о том, что многие девушки прибыли на отбор со своими лошадьми.

Тут принцесса улыбнулась — не мне, а своему жеребцу, — и ее миловидное личико моментально расцвело, словно озаренное внутренним светом.

Я слышала, как шептались придворные на вчерашнем балу. Говорили о том, что принцесса Элиза далеко не красавица и именно это может помешать ей стать новой королевой Арондела, хотя по всему остальному она была бы отличной партией для Брайна Стенвея.

Но если бы они увидели ее сейчас, на этом дворе, улыбающуюся, — уверена, они бы изменили свое мнение!

— Леди… — оказалось, ко мне тоже подошел молодой конюх."

"— Корнуэлл, — подсказала ему, оторвавшись от созерцания принцессы Визмора. И прежде, чем он задал следующий вопрос, добавила: — Нет, своей лошади у меня нет, и я буду несказанно признательна, если вы сможете помочь мне в этом вопросе.

На это он позвал меня за собой к входу в конюшню, по дороге задавая вопросы. И я принялась на них отвечать.

Да, сказала ему, я умею держаться на лошади и привыкла к верховой езде. Предпочитаю мужское седло, но вполне сойдет и женское…

На это он взглянул на меня удивленно, и я украдкой вздохнула — кажется, снова что-то не то сказала! Тут мы остановились у дверей в конюшню, и мне открылся вид на длинный, усыпанный чистой соломой проход. В него выходили два ряда денников, из которых тянули любопытные головы десятки лошадей.

Впрочем, внутри оказалось полным-полно народу — там были и девушки, и слуги, и чье-то сопровождение, — поэтому конюх попросил меня подождать у входа, пообещав скоро привести мою лошадь.

Уже вчера они прикинули, что да как, и решили, что леди Корнуэлл подойдет серая в яблоках Орхидея. Она вполне спокойная, несмотря на свой молодой возраст, и послушная.

Улыбнувшись ему, я похвалила их выбор. Конюх ушел, а я осталась ждать у входа, поглядывая, как выводят девушки своих лошадей, и вспоминая слова молодой служанки о том, что этим утром здесь крутились непонятные люди. То ли из королевской стражи, то ли просто… непонятные.