Моё пост-имаго

Просто расскажите нам, что случилось.

- Я не убивал профессора!

- Разумеется. Это сделал Черный Мотылек. Расскажите, что произошло в купе.

- Я ничего не знаю…

- Достаточно, мистер Келпи,- сказал доктор Доу таким голосом, что бабочник понял: юлить ему больше не следует. Помощник главы кафедры вскочил из-за стола, быстро подошел к эксикатору и дернул рычаг, останавливая шипящую и пыхтящую машину, после чего обернулся к посетителям. Он был совершенно подавлен и очень несчастен.

- Я должен перед вами извиниться, доктор,- сказал он, опустив голову.- Я действительно хотел вам помочь в поисках, когда вы пришли ко мне перед шквалом.

Но я боялся, боялся, что вы не поверите.

- Мы не полиция. Мы вам поверим, если вы будете честны. Мы вам поможем.

- Мне никто не поможет…

- Просто расскажите нам."

"Мистер Келпи пытался нащупать в кармане свое лекарство, но не находил его.

- Кажется, я забыл средство от лихорадки в кабинете…

- Мистер Келпи!

- Да-да.- Бабочник сконфуженно выдохнул.- Все верно, я был на вокзале. Профессор Руффус прислал мне семафорной почтой из порта Керруотер письмо.

В нем он просил меня прийти на вокзал и встретить его, но велел держать это в секрете. Даже от профессора Гиблинга. Он полагал, что профессор жив. Профессор Руффус велел мне не опаздывать, поскольку любая задержка, по его словам, могла грозить жуткими последствиями. Я должен был явиться на перрон незадолго до прибытия поезда «Дурбурд», а когда он придет, сразу же зайти в указанный вагон и найти его купе. Я сделал все, как было велено. Хотя и был очень испуган.

- Испуганы?

- Профессор сказал, что есть очень плохие люди, которых он боится.

Он сказал, что может доверять лишь мне. Он хотел меня предупредить о чем-то и еще…

- Передать вам Черного Мотылька?

Мистер Келпи кивнул.

- Я должен был доставить его в секретное хранилище, о существовании которого не знал даже профессор Гиблинг. Должен был спрятать его от людей, которые захотят навредить Черному Мотыльку, захотят убить его… Я пришел на вокзал заранее – «Дурбурда» еще не было, а когда поезд все же прибыл и почти все пассажиры покинули нужный вагон, я нашел указанное купе и встретился с профессором Руффусом.

Он был несказанно рад меня видеть, как будто мое лицо было первым дружеским лицом, которое предстало ему за очень длительное время. Я прежде не видел его таким изможденным и при этом крайне нервным и испуганным. Профессор выглядел безумным, вел себя так же, дергался от любого громкого звука, время от времени украдкой выглядывал в иллюминатор, аккуратно отодвигая краешек шторы. Видя все это, я испугался еще больше – не только за его физическое, но и за душевное самочувствие.