Моё пост-имаго

- Благодарю за беседу. Она была весьма… содержательна, но нам, к сожалению, пора.

- Да-да. Мое почтение, доктор, мастер Джаспер.

- Мое почтение,- сказал обоим мистер Пиммз и отворил дверцу перед доктором и его племянником."

"Как только они ступили на мостовую, ветер разметал волосы Джаспера, и он поморщился. В голове после разговора с сэром Крамароу был сплошной сумбур. Гибель обоих профессоров, арест мистера Келпи… а еще вопиющая несправедливость: такой благородный человек, как сэр Крамароу может потерять все, что имеет, если негодяи опередят его и схватят Черного Мотылька.

На душе было отвратно, кошки устроили конкурс по скрежету, да и вообще все было как-то беспросветно. У дядюшки, по всей видимости, настроение также основательно испортилось: кажется, для него этих джунглей было слишком много за один раз – его словно против воли вытолкнули из проплывающего над болотами дирижабля.

Мальчик надеялся, что прекрасный и величественный взлет аэрокэба сэра Крамароу немного утешит его. Он ожидал, что вот-вот заработает двигатель, винты закрутятся, экипаж взмоет в небо и помчится сквозь низкие серые тучи.

Но этого все не происходило. Аэрокэб тронулся, описал круг перед входом в здание научного общества, механик за рычагами несколько раз поклаксонировал, после чего земным ходом экипаж двинулся к выезду на улицу Семнадцати Слив. Вероятно, у сэра Крамароу были еще дела поблизости.

«Какая жалость,- подумал Джаспер.- Даже это…»

- Дядюшка.- Мальчик поглядел на дядюшку взглядом, в котором из-под одеяла хмурости медленно выбиралась и потягивалась в поисках тапочек обычная джасперова жизнерадостность – кажется, он придумал что-то, что могло так или иначе весьма не понравиться Натаниэлю Френсису Доу.

- Мы должны кое-что сделать.

- Мы должны?- удивился дядюшка.

- Да,- кивнул Джаспер.- Мы должны кое-кому помочь.

После чего ринулся к дверям здания Габенского научного общества Пыльного Моря.

***

Ночью в Габене подул довольно сильный ветер.

Откуда он взялся, никто не знает. Быть может, этот ветер проснулся и вылез из какой-то подворотни, или же вообще он был не отсюда – просто один из наглых гастролирующих ветров с моря, который решил мимоходом прошвырнуться по улочкам ворчащего во сне города.

В любом случае характер у него был зловредный, а настроение – устроить кому-нибудь неприятности. Он поднял в воздух ворох листьев на Бремроук, пошелестел старыми полуоборванными афишами у заброшенного кабаре «Тутти-Бланш», свернул на углу на улицу Трещоток, где проказливо швырнул пару охапок каминной золы на натянутые поперек улочки бельевые веревки – чьим-то сушившимся панталонам не повезло – и, лихо закрутившись, свернул на Хартвью.