Моё пост-имаго

– Когда миссис Трикк печет черносливовый пирог, у нас пахнет точно так же!

Доктор кивнул.

– Здесь есть чернослив? В этой квартире? Запах очень свежий.

Мистер Келпи огляделся по сторонам и покачал головой.

– Ничего такого здесь нет. Квартира пустовала около двух месяцев. Сюда заходил лишь я… ну, и саквояжные курьеры сегодня утром.

– И еще консьерж.

– Верно…

– В любом случае я уверен, что запах этот сюда занесли. Раз не вы, значит кто-то другой.

Доктор опустился на обтянутый бурым вельветом диван, достал из внутреннего кармана пальто портсигар и закурил папиретку, добавив к запахам квартиры еще и аромат вишневого табака.

Облако бордового дыма начало разрастаться над диванчиком.

– Кто бы мог подумать… – негромко проговорил доктор, глядя, как мистер Келпи всхлипывает, складывая вещи коллеги. – У кого-то в этой истории, оказывается, есть свой собственный интерес. Любопытно-любопытно…

Доктор задумался. Кто-то опередил их и забрал дневники. Но кто это был? И зачем им это? Слишком мало сведений, слишком мало…

Джаспер тем временем разглядывал гостиную. Особым его вниманием завладела конструкция у противоположной от окна стены.

Мальчик понял, что это и есть тот самый инсектарий, о котором говорил мистер Келпи. К большому стеклянному ящику были пристроены различные механизмы и датчики: регуляторы температуры и влажности. Почти все пространство внутри занимали узкие жерди, на которых, подвешенные на ниточках, висели сморщенные, похожие на древесные листы, продолговатые комки размером с Джасперову ладонь каждая.

– Это ведь не бабочки, – заметил мальчик.

– Это еще не бабочки, вернее, – уточнил мистер Келпи. Закрыв один из чемоданов профессора Руффуса, он подошел к стеклянному ящику.

– Это куколки Сонных Малехов. Недели через две из них появятся бабочки.

– А я думал, бабочки появляются из гусениц.

– Так многие думают. У бабочки есть несколько стадий развития. Из яйца она превращается в гусеницу, а затем окукливается, – он кивнул на стеклянный ящик. – После чего линяет и становится имаго.

– Имаго? – Джаспер подивился чудно́му слову.

– Взрослое насекомое, – сказал доктор Доу.

– Верно. – При помощи специального регулятора мистер Келпи повысил уровень влажности в инсектарии – на стеклянных стенках тут же проступили мелкие зеленоватые капельки.

– Все те бабочки, которых вы видели у нас на кафедре, все эти, – он кивнул на стены квартиры, – это имаго.

– То есть люди – это тоже как бы имаго? – спросил мальчик.

Мистер Келпи удивленно поглядел на доктора, но тот лишь пожал плечами. Странные слова Джаспера то ли испугали, то ли взволновали помощника главы кафедры: он вдруг снова весь покрылся потом. Достав платок, бабочник принялся поспешно им обтираться.