Моё пост-имаго

Так как тогда сэр Хэмилтон может быть давно мертв, если он только сегодня должен был вернуться из экспедиции?

Повисла недобрая тишина.

– Мне все это очень не нравится, Хоппер, – сказал наконец Бэнкс. – Уж я не знаю, кто там ездил в эту треклятую экспедицию, но это был явно не сэр Хэмилтон.

– Тьфу! Кхе-кхе… – Хоппер закашлялся и закрыл лицо колючим сестриным шарфом – очевидно, констебль несколько приврал насчет своего обоняния, и уже просто не мог сдерживаться. – Мертвяк как будто еще сильнее завонялся. Дышать невозможно. Даже я теперь ощущаю эту гниль!

– Открой окно, Хоппер.

Открой все окна и… постой! – Бэнкс вдруг поднял голову и втянул носом воздух. – Ты чувствуешь это? Еще какой-то запах. Как будто… торт? Нет, пирожное! Или… нет, не знаю…

Хоппер возмутился:

– Как здесь вообще можно что-то разобрать? Какой еще запах пирожного? Это важно сейчас?

– Наверное, нет. Открой скорее окна.

Что-то толкнуло Джаспера вперед. Зажав нос пальцами, он на цыпочках пробрался в квартиру. Воспользовавшись тем, что один констебль отправился открывать окна, а другой низко склонился над покойником, пристально его изучая, мальчик спрятался за диваном в гостиной.

Джаспер осторожно разжал пальцы и пустил в ноздри зловоние квартиры сэра Хэмилтона. Хуже запаха за всю свою жизнь он, без сомнения, не чувствовал. Первое время мальчик ощущал лишь трупную вонь залежавшегося тела, но вскоре к ней и правда добавился запах чего-то еще: это было что-то сладкое, приторное, что-то… и тут он вдруг понял, что это был за запах. Он сегодня его уже чувствовал!

А констебль Хоппер меж тем распахнул окно, впуская в квартиру холод, порыв ветра и несколько клочьев тумана.

Дышать и правда стало легче, но Джаспера в этот миг посетила тревожная мысль: важная, быть может, самая важная улика уничтожалась прямо на его глазах.

***

К шести часам вечера улицы уже совершенно опустели, зато гостиные во всем городе наполнились светом, теплом и шумом. И гостиная дома № 7 в переулке Трокар мало чем отличалась от прочих.Кипел варитель, под звуки вечерней передачи по радиофору миссис Трикк то и дело появлялась из дверей кухни с подносами, уставленными блюдами с крендельками.

В кресле у камина сидел преисполненный трагизма мистер Келпи, что-то причитавший себе под нос, – после всех пережитых потрясений он все еще не до конца пришел в себя.

Специально для бабочника доктор заварил красный «не остывающий» чай «Франни-френн», который хранил для особых случаев. Что ж, нападения со стрельбой в размеренной жизни доктора Доу смело можно было отнести к особым случаям.

Незаметно для мистера Келпи доктор добавил в чай пол-ложечки успокоительного раствора.