Моё пост-имаго

Доктор Доу вернулся в гостиную и взял с журнального столика свой продырявленный цилиндр. Проворчал:

– Это никуда не годится. Не расхаживать же по городу с дырками от пуль. Придется взять запасной.

– Дядюшка? – испуганно произнес Джаспер – мальчик ничего не понимал.

Из двери кухни с очередным подносом в руках появилась экономка.

– Боюсь, ужин переносится, миссис Трикк, – сказал доктор Доу.

– Как это, переносится, позвольте поинтересоваться?

Доктор не ответил. Повернувшись к племяннику, он велел:

– Джаспер, одевайся.

– Что произошло, дядюшка?

– Еще одно. Еще одно убийство.

Черный Мотылек напал снова.

Часть II. Глава 1. В преддверии шквала.

Часть вторая. Черный Мотылек.

Глава 1. В преддверии шквала."

"Тяжелые дубовые двери отворились, и посетители – джентльмен с саквояжем и антитуманным зонтом и мальчишка с руками в карманах – оказались в просторном прохладном вестибюле с теряющимися в темноте высокими потолками. Под сводами помещения гнездились огромные часы: во мраке медленно двигались шестерни, каждая размером с комнату, с громоподобным «р-рух» монструозные стрелки отсчитывали время, а маятники создавали вздымающие волосы порывы ветра.

Помимо часов в вестибюле практически ничего не было. Такие места будто специально предназначены, чтобы люди чувствовали себя в них жалкими, крошечными, а еще больными – в самом воздухе тут витало нечто неуловимо больничное…

В дальнем конце вестибюля горела лампа. Висела она над открытыми дверями парового лифта, у которых бродил, не в силах найти себе места от беспокойства, некий полный господин с неприкаянной, страдающей перееданием тенью. Наличие формы выдавало в нем департаментского служащего, а наличие трясущейся головы и беспокойных рук – невротика.

Господин у лифта то и дело замирал на месте, задирал голову и глядел на часы под сводами. При этом он все время сверялся с карманным хронометром и качал головой – со стороны казалось, будто он считает, что какие-то из часов ему нагло лгут.

Посетители направились прямиком к служащему. Гулкое эхо от их быстрых шагов по мраморному полу тут же разошлось по вестибюлю, оттолкнулось от стен и ушло куда-то вверх, многократно усиленное.

Заслышав шаги, толстяк запыхтел и спрятал часы в жилетный карман.

Затем он поспешно застегнул верхние пуговицы рубашки, поправил форму и только после этого сделал несколько шагов навстречу официальным персонам, присланным из полицейского ведомства Тремпл-Толл. Если ему и показались странными те самые «официальные персоны», одна из которых к тому же была слишком молода, чтобы служить где бы то ни было, учитывая, что она являлась мальчишкой, то виду он не подал.

– Добрый вечер! – сказал толстяк низким сипловатым голосом, когда они подошли. – Меня зовут Эрнест Д. Фойл.