Моё чужое лицо

Последней на очереди была комната Ксении. Туда практически никто не заходил, и единственное, что требовалось — протереть толстый слой пыли. Я быстро справилась с работой и остановилась посередине.

Комната навевала тяжёлые воспоминания, но, несмотря на это, меня тянуло сюда. Хотелось прикасаться к разным предметам, разглядывать книги и безделушки на полках. Я подошла к шкафу, открыла дверцы и медленно перебирала плечики с одеждой. Здесь были не только женские вещи, но и мужские. Видимо, Алексей забрал не всё."

"Джинсовый пиджак соскользнул с вешалки прямо мне под ноги. Я подняла его, повесила обратно и провела по ткани ладонью. В кармане пиджака зашуршала бумага. Достав сложенный пополам листок, я развернула его и быстро пробежала глазами. Это оказалось письмо из реабилитационной клиники: «Уважаемый Алексей Владимирович, отвечаем на ваш запрос. Наша больница занимается подобными случаями и может предоставить место вашей жене. Цены на проживание и лечение указаны в приложении…»

Я не стала читать до конца, устало опустилась на кровать и закрыла глаза. Вот так, а ведь я ему поверила! Его реакция тогда была очень правдоподобной. Скрип двери заставил меня машинально спрятать письмо в карман. Алексей зашёл в комнату и улыбнулся. Увидел открытый шкаф и шагнул к нему.

— О! Тут есть и моя одежда. А я и забыл, надо её забрать, — снял с вешалок пиджак и пару рубашек, небрежно бросил их на край дивана. Закрыл дверцы, присел рядом со мной и обнял за плечи.

— Устала? Целый день убираешься. Я отослал все письма и раздал указания, давай теперь тебе помогу.

— Я уже закончила, — как я ни старалась, мой голос всё же дрогнул. Собеседник удивлённо присмотрелся ко мне.

— Тогда иди отдохни, что-то ты бледная. Ужин я сам приготовлю.

Я кивнула, встала и молча направилась к выходу под его пристальным взглядом. Вернулась к себе, заперлась, достала письмо и ещё раз перечитала. А потом спрятала в комнате. Ну и что мне теперь делать? Промучившись до вечера, я так и не ответила на этот вопрос. Алексей звал меня ужинать, пришлось сослаться на усталость и отсутствие аппетита.

Следующие несколько дней прошли в раздумьях и напряжении. Крёстный на неделю уехал из города по делам, и мы снова остались одни в коттедже. Я постоянно ловила на себе настороженные взгляды Алексея, но никаких вопросов он не задавал. А я так и не могла решиться или спросить его о своей находке, или прогнать из дома. И то уговаривала себя, что злополучное письмо ещё ни о чём не говорит. Ведь выбрать клинику мог кто-то другой, а вести переговоры с администрацией — сам Алексей. То ругала себя за доверчивость и желание его оправдать.

В таком состоянии многие обычные события выглядели для меня подозрительными.