Моё шустрое рыжее счастье [СИ]

Из двух способностей мамы я смог унаследовать только скоростную регенерацию, дошедшую у меня до четвёртого уровня, а собственная особенность у меня весьма странная. Для телохранителя менять в мгновение ока цвет глаз, волос, кожи ещё и абсолютно бесполезная. Но я мог бы возразить, только меня вряд ли кто послушает. Умение швырнуть огромный булыжник в противника или создать локальный силовой щит, используя энергию своего тела, чтобы прикрыть клиента считается намного более полезным умением. Среди псионов есть, конечно, мирные направления, такие как эмпаты.

Их часто берут на работу в большие корпорации для наблюдения за сотрудниками. Эмпаты чувствуют настроения людей, их эмоциональное состояние и это помогает решать многие проблемы до их возникновения. Или взять, к примеру, более редких визоров, то есть тех, кто может видеть сквозь материальную преграду. Такие специалисты ценятся да и зарплаты они получают довольно высокие. А кому нужен хамелеон? Наверное, никому. Зато мне моя особенность помогает отлично защищаться от приставаний громил-кузенов.

Врождённые способности всегда проявляются у детей первыми ещё до трёхлетнего возраста.

Я тоже не стал исключением. Мама, тихо ругаясь, рассказывала, что в тот день мы с ней играли на лужайке. Я сидел на клетчатом сине-зелёном покрывале, когда мои кузены решили попугать маленького мальчика. Они замаскировались под кусты, подползли поближе, а потом, вскочив на ноги, заорали и заулюлюкали. Мама начала громко ругаться на них, а когда обернулась ко мне, то потеряла дар речи, впрочем, как и кузены. Дело в том, что я полностью слился с пледом, только яркие шортики остались различимы. Глядя на малыша, покрытого клеточками сине-зелёного цвета, и дико орущего, мою маму разобрал истерический смех. Когда я успокоился, то принял свой обычный облик. Дед, когда узнал обо всём, тоже дико ругался, но самое обидное было в том, что не на идиотскую выходку на тот момент малолетних кузенов, а на проявившееся бесполезное умение.

Унаследованная способность обычно проявляется годам к десяти. Как ни странно звучит, но мои пресловутые кузены стали каким-то катализатором для моих изменений. Они мало того, что обзывали меня Монстриком, постоянно пугая и наслаждаясь взбрыками моего дара, выдававшего такие цветовые сочетания, что в глазах рябило.

Став старше, и научившись чётко контролировать его, я стал умело прятаться от родственников, сливаясь с местностью. Правда, к сожалению, иногда для этого приходилось полностью раздеваться. Моя одежда, в отличие от кожи и всего остального, менять свою расцветку совершенно не желала. Зато я научился так быстро одеваться и раздеваться, что мне позавидовали бы солдаты.