Молчание пирамид

 — А я все равно не понимаю… На хрен заниматься больным бредом, когда можно раскрутить этого Сумарокова, а потом взять в руки весь мировой рынок жемчуга?

— Похоже, ты все время работал с драгоценностями?

— Куда приставили, там и работаю…

— А как же лекарство от старости и слабоумия? Плюхач посмотрел на него, как на безумца.

— Неужели ты веришь?

Машина остановилась у невзрачного трехэтажного дома сталинских времен с остатками былого великолепия в виде лепнины и портиков над окнами.

— Это же не религия, чтобы верить. — Самохин открыл дверцу. — Здесь, что ли?

— Здесь, — проворчал помощник и повел Сергея Николаевича в подъезд.

 — Тебе что, тоже хочется жить вечно?

— Мне — нет. Но есть люди, которые мечтают… На втором этаже Плюхач остановился и кивнул на железную дверь.

— Видел я этих людей… Нахапали, нажрались — изо рта валится… Все есть, а жизнь коротка. И перед смертью все равны…

Сергей Николаевич повернул ключ в замке.

— Ты когда-нибудь нищим подавал?

— Кому? — изумился помощник. — Нищим?

— Ну да…

— К чему это, не понял?..

— Я вот тоже никогда не подавал, — признался Самохин, открывая дверь.

 — А тут недавно ко мне нищенка подошла, и я ей бросил какую-то мелочь. И такое началось!

За порогом квартиры стоял и улыбался исчезнувший заштатный генерал Хлопец…

— Давно поджидаю, гости дорогие! — Он по-хозяйски принял чемодан, подал тапочки и распахнул двухстворчатую дверь в гостиную. — Прошу к завтраку!

Стол был накрыт, как в ресторане, с накрахмаленными салфетками, полным комплектом приборов и на три персоны, но, пожалуй, слишком тяжеловато для утренней трапезы: с мясной нарезкой, салатами, зеленью и большим блюдом горячего, дымящегося плова.

На краю, выстроенные по ранжиру, стояли бутылки от минералки до виски и дорогого коньяка.

Однажды Самохин присутствовал на закрытом заседании Совбеза, где Липовой делал доклад. По его рекомендации правительству следовало все высвобожденные либо неиспользованные бюджетные средства направлять на увеличение пенсий и пособий для инвалидов и стариков, ибо это та единственная и опасная сила общества, которая способна при определенной организации смести любую власть, любой режим, не прибегая к использованию оружия.

Только она этого пока не знает, силы своей не осознает и, не приведи бог, осознает. Против нее невозможно применять водометы, ОМОН с дубьем и слезоточивый газ; на нее нельзя натравливать журналистов, собак и скинхедов с пивными бутылками. По сравнению с голодным и обиженным пенсионером на улице, террорист с бомбой это просто локальное и безобидное недоразумение.

— Никто из нас не избежит старости, господа, — совсем уж пафосно заключил Липовой.