Молчание пирамид

Она тебя научит людей лечить — вот твоя судьба.

— Поеду и найду! — поклялся Никитка. — Только помоги мне из этой мерзости выбраться!

Ящерь по сторонам посмотрел.

— Ты ведь в городе Омском живешь?

— В Омском…

— Там улица одна есть, дома красивые стоят…

— Знаю, знаю! Красноармейская!

— Найди дом с деревянными резными птицами на башенках.

— Найду!

— Под красным крыльцом клад спрятан. В чугунном котле… Сверху тряпками замотано и смолой замазано…

Никитка брата обнял.

— Спас ты меня и от смерти, и от жизни воровской!

И бегом к забору, ползком сквозь проволоку, а сам думает, мол, достану клад, получу свою долю и больше никогда ножа в руки не возьму, на чужое не позарюсь, за матерью поеду.

За зоной же его Шнобель с Рохлей поджидают.

— Ну как?

— Поехали в Омский, клад доставать!

— Ты скажи, Никитка, где он там спрятан? — будто просто так спрашивает Шнобель. — Я город хорошо знаю, каждую улочку, каждый дом.

А Никитка смекнул, что и убить могут, зачем на троих-то делить?

— Нет уж, — говорит, чтоб испугать. — Сам на место приведу, сам делить стану и себе большую долю возьму. А вздумаете дурить — бошки вам обоим прострелю.

Вы сейчас меня беречь должны, пылинки сдувать.

Жиганы поняли, что он не деревенский лапоть и не фраер какой-нибудь и что надо бы с ним поосторожнее. В самом деле, уснешь, а он ножиком проткнет обоих и сойдет где-нибудь на полустанке: где клад-то только он знает! И впрямь стали беречь его, Шнобель ни на шаг не отходит, Рохля на станциях за самогонкой и казенкой бегает, а спят по очереди — боятся!"

"Приезжают в Омский, пошли к указанном дому, а там народу живет тьма, коммуналку устроили: ходят туда-сюда — никак под красное крыльцо не забраться, сразу увидят.

А Шнобель в этих делах дошлый был, ночью зачерпнул ведро дерьма из выгребной ямы и на крыльцо вылил. Наутро начальником прикинулся, Никитке с Рохлей велел в плотников переодеться и инструмент взять. Пришли, а там шум, возмущение, виноватых ищут, дерутся — вонища на целый квартал стоит.

— Крыльцо вам поменяем, — говорит Шнобель, — только дверь придется закрыть, ходить будете через черный ход.

Жильцы и успокоились.

Разломали жиганы полкрыльца, залезли и давай копать. Яму в полсажени вырыли и видят — котел, завязанный смолеными тряпками.

Разрезали, а там, можно сказать, целый ювелирный магазин: тут и перстни богатые, и серьги с каменьями, и всякие брошки, ожерелья десятками. Это не считая золотых монет, портсигаров, часов и крестиков. Да некогда разглядывать, ссыпали все в мешок, привязали самому здоровому, Никитке, к животу и пошли будто бы на обед — топоры да пилы оставили.

Никитка Шнобеля с Рохлей к себе привел, сам разложил на три кучи весь клад — себе половину, а этим остальное на двоих поделил.