Молчание пирамид

Кроме того, во время захвата один из алхимиков взял все время звонивший телефон Самохина — а это звонила Саша! — послушал и ответил жестко:

— Не звони больше по этому номеру!

И выключил телефон.

Не такими представлялись неведомые люди, ценящие жемчуг за родовую песчинку: те, кому подвластно будущее, обречены быть благородными.

Кроме того, Самохина сильно смущала «прибалтийская» легенда. Вряд ли примут за правду, но если даже и поверят, кто их, алхимиков, знает, что они могут сделать с двумя литовцами, взятыми с поличным?

Ехали всю ночь, и по подсчетам Плюхача, в общей сложности Забавинск отдалился примерно на полторы тысячи километров. Только вот неизвестно, в какую сторону: ориентироваться в пространстве можно было лишь по температуре в железной коробке. Ночью было душно, а с утра обшивка начала раскаляться на солнце — кажется, везли на юг. Судя потому, что иногда останавливались на светофорах, проезжали какие-то города — слышны были даже голоса людей и музыка из других автомобилей, стоящих рядом; дважды останавливались на закрытых железнодорожных переездах и просто так, в чистом поле: охрана справляла естественные надобности.

И надо же, за целые сутки пути хоть бы раз гаишник остановил! Война в Чечне, кругом теракты, а тут идет грузовой, закрытый микроавтобус и никому дела нет…

Может, у алхимиков есть какой-нибудь пропуск?

Днем, когда в отсеке стало и дышать трудно, помощник вынул из ботинка шнурок, его пластмассовым наконечником довольно быстро отомкнул одну скобу наручника, после чего ею же вывернул в железном полу три шурупа и отогнул жестянку. Из-под днища машины ударила горячая от асфальта, но все-таки свежая струя воздуха. Плюхач снова замкнул браслет на руке и подставил лицо.

— Охлаждайся, Всеволод Римасович!

В отверстие было видно крутящийся карданный вал и стремительный бег черной дороги — все разнообразие.

Через несколько минут зарябило в глазах, однако помощник распрямился.

— Видишь, откуда солнце? Так что мы едем не на юг, а на восток. Но почему так жарко?

К вечеру погода изменилась, приятный ветерок из дыры сменился водяной пылью, а скоро вообще пришлось заделать дыру, ибо остуженный корпус машины стал источать холод. Впервые за дорогу Самохин уснул, подобрав колени, и потерял счет времени. А проснулся от жесткой руки Плюхача.

— Тихо… И как ты можешь спать в такой обстановке?

— Ночь на дворе, привык…

На воле висела непривычная тишина, микроавтобус стоял с выключенным двигателем, слышно было, как пощелкивает, остывая, глушитель, за стенкой шаркали чьи-то шаги, в грузовом отсеке полная темнота.

— Сейчас сниму с тебя наручники, — задышал в ухо помощник.

Руки у самого уже были свободны.

— Зачем?

— Они с кем-то разговаривали по телефону.