Молчание пирамид

"

"Пожалуй, минуты три он не мог избавиться от неожиданного впечатления, более напоминающего затмение разума, ибо на это время он будто уснул и отключился от реальности — по крайней мере, напрочь забыл, зачем он здесь и что сейчас нужно. Опомнившись, Самохин обнаружил, что все еще стоит с поднятой рукой, то ли голосует таксистам, то ли подает, а кругом мельтешат люди. Он отыскал взглядом нищих: эта согбенная парочка уже торчала на ступенях у входа, и если бы не выставленная перед собой рука женщины, можно было сказать, что они не просят подаяния, а как-то странно и самоуглубленно молятся. Тем более, что издалека мужчина из-за своей косички, куцей, редкой бородки и темной, бесформенной одежды напоминал монастырского послушника или вечного дьячка из какого-нибудь сельского прихода. А женщина, до глаз повязанная черным платочком, более похожа на тех стареющих, одиноких и несчастных вдов, что доживают свой век при церквях.

За четверть часа, пока Самохин исподтишка наблюдал за нищими, никто не подал им, возможно, потому, что не просили, а обтекающие их люди не замечали единственной, и как-то невыразительно протянутой руки.

Самохин встряхнулся, и чтобы окончательно избавиться от навязчивого желания смотреть на нищих, ушел к остановке маршруток, под прикрытие палаток. И в это время у бордюра остановилась «Нива», водитель которой молча выслушал его просьбу съездить на два дня в район Горицкого Стеклозавода, после чего обнял руль, почесал недельную щетину на подбородке — рожа у него была уголовная.

— Четыреста долларов. — Назвал он цену.

Тут уж жадничать и торговаться было нельзя, хотя это были почти все деньги, что Самохин взял с собой: билет на самолет от Москвы стоил дешевле…

— На похороны, что ли? — таксист открыл дверцу.

— Почему так решили?

Еще в самолете для всех любопытстсвующих Самохин придумал легенду, что едет на стеклозавод, чтобы оценить качество продукции и самое главное, запасы сырья.

— А туда все на похороны ездят. — Таксист почему-то перекрестился и тронул машину.

— Там что, часто умирают?

— Везде сейчас умирают…

Первые полсотни километров ехали с ветерком хоть и по старому, но асфальтовому полотну, после чего началась гравийка. Лужи после недавнего дождя еще стояли в выбоинах, кое-где грузовики набили колеи и размесили грязь, однако при этом через два с половиной часа они въехали в райцентр. За всю дорогу водитель и слова не обронил, что вполне устраивало Самохина: можно было уйти в то отвлеченно-бездумное состояние, когда включается только зрительный ряд и чувства и когда начинаешь ощущать энергию пространства.