Молчание пирамид

Если тут была гравитационная аномалия, то в положительную сторону, поскольку местами машина становилась тяжелой, как утюг, и едва выползала из вязкой присасывающей трясины. И если Допш проваливался сквозь землю, то наверняка где-нибудь здесь…

За болотом таксист свернул с бетонки и поехал совершенно сухим проселком вдоль электролинии.

— Считай, добрались, — вздохнул он облегченно.

Однако ехали еще час по старым вырубкам, заросшим густыми осинниками, пока не оказались на совершенно ровной, накатанной песчаной дороге, по которой тянулся свежий, спаренный след. Самохин глянул на водителя и тот усмехнулся.

— А я тебе что говорил? Они уже тут…

Каменные трубы стеклозавода появились внезапно и напоминали высокие пни, между которыми тянулись ряды одноэтажных корпусов, и за этим промышленным пейзажем разбегались в разные стороны обыкновенные деревенские улицы. Ничего не спрашивая, таксист подрулил к зданию заводоуправления, где вроде бы еще теплилась жизнь в виде штор на окнах и целых стекол, тогда как в цехах зияли пустые проемы. Мало того, сохранилась даже Доска Почета с блеклыми фотографиями под стеклом и совсем выцветшими надписями.

— Жди меня здесь. — Самохин вышел из машины и взял сумку. — Приду завтра утром.

— Погоди! — спохватился таксист. — Ты мне деньги отдай.

— Куда я тут денусь? У меня обратный билет на самолет.

— На какой рейс?

— В воскресенье, на вечерний. Таксист подумал, поскреб щетину.

— Нет. Заплати на всякий случай.

— Что же может случиться-то?

— Ты куда нацелился? В Горицкий бор?

— Тебе-то что?

— Да ничего. Куда тут еще можно пойти? Не хотел говорить, отпугивать… Но это место проклятое.

— Кем проклятое?

— Откуда я знаю? Так говорят. Люди уходят и не возвращаются. Так что заплати за проезд сначала и иди куда хочешь.

Самохин достал деньги.

— Ты сам-то бывал в этом проклятом месте?

— Нет, и не тянет.

— А говоришь… Может, слухи только.

— Может. — Таксист с некоторой брезгливостью спрятал деньги и сразу стал словоохотливым. — Только я в позапрошлом году сюда одного ученого привез, из Новосибирска. Пожилой такой, умный дядька. Философ, между прочим, профессор… Ушел в Горицкий бор — и с концами. Потом меня по милициям затаскали, родня его достала — куда дел профессора. У тебя много родни?

— Мало, так что не бойся.

— Все равно напиши расписку. — Он протянул блокнот и ручку. — Чтоб потом ко мне претензий не было.

— И что может со мной произойти?

Он засмеялся и вроде бы свел все на шутку, которая прозвучала зловеще:

— Сквозь землю провалишься. И ищи тебя потом…

6

Он понимал, что этого не случится, и все равно ходил осторожно, словно по первому осеннему льду.