Молодость на продажу
Юрий Иванович
С предательством этого человека я смирился сразу, да и с какой стати ему меня любить-то? Ограбил я его прилично, особенно если прикинуть уникальность и необычные свойства трелуара.
Только действительность оказалась ещё более интригующей. Вначале я сообразил, что владыка к чему-то постоянно прислушивается. Потом рассмотрел у него в ухе маленькую горошинку наушника, под цвет тела. Сфокусировав луч прослушки и, резко усилив слух, только и расслышал последние слова, вроде как сказанные мужским голосом:
- …покричать на них. Отведи душу, до моего прихода.
Первый Лорд постарался злобно, устрашающе оскалиться, набирая в грудь воздуха для ругани.
- Грабить высшего правителя нашего мира – это самый страшный грех в нашей вселенной! – с плохо разыгранным пафосом, начал «покричать» обладатель огромных усов.
"Он ещё нечто подобное выкрикивал, но обобщая, и пока не называя конкретно меня вором или грабителем. Честно говоря, ругался он с натугой, нисколько меня не пугая, и выглядя при этом как дешёвый клоун. Хотелось бы ему в ответ напомнить, что трофеи, святое дело и обид между нами нет, но я до сих пор рта не мог раскрыть. Дышал и то с трудом. Хотя в позитив следовало отнести, что некие тиски вокруг меня, постепенно раздвигались.
Глава 30
В любом случае пришло понимание, что минут через пять, максимум через десять, мне удастся освободиться из плена. То есть следовало протянуть время, а потом я и физически смогу действовать против неведомого противника.
А там и он появился. Не запылился! Этакий живчик, невысокого роста, пухленький, с розовым, словно недавно обожжённым лицом.
И появился живчик не сам. С громыханием кованых сапог со шпорами, следом в зал вошло три громадных фигуры. Явно мужчины, под два метра роста, но вот одеты словно женщины, в некое подобие паранджи, скрывающая всё, начиная от причёски на голове и кончая теми самыми, грохочущими сапогами. Разве что верх этого одеяния больше напоминал прикрытый спереди густой сеткой капюшон. Истинная чертовщина, но сопровождающие главного кукловода показались, чуть ли не опасней его самого.











