Монах и дочь палача

Бенедикта сменила тему."

"— Я еще вчера узнала, что вы здесь. Мальчик приходил и просил молока для вас. Если бы вы были простым человеком, он не пошел бы ко мне. А вы — человек Божий, потому вам не может повредить то, к чему я прикасалась: всем ведомо — на мне тень дьявола. Но вы, верно, не забыли вчера осенить крестом свою трапезу?

— Если бы я знал, Бенедикта, что все это он принес от тебя, — отвечал я, — в том не было бы никакой нужды.

Она подняла на меня свои глаза — они сияли.

— О, господин, — произнесла она. — О, милый брат мой!

И взгляд ее, и слова пронзили мое сердце и наполнили все существо благоговейным восторгом, хотя, по правде, все, что делало или говорило это святое существо, всегда восторгало меня.

Я спросил ее, что привело ее сюда и кто тот человек, кого она звала?

— Это не человек, — ответила она, смеясь, — это моя коза. Она убежала, и я думала, что она где-то здесь, в скалах, и теперь я ищу ее.

Она кивнула, словно говоря мне — «до свиданья», и сделала движение, чтобы уйти, но я остановил ее.

— Постой! — сказал я. — Я помогу тебе найти ее.

Вскоре мы разыскали животное — оно оказалось на одном из горных уступов неподалеку от нас. Бенедикта так обрадовалась, вновь обретя свою незадачливую спутницу, что даже опустилась на колени и, обняв ее за шею, прижав к себе, стала осыпать ее ласковыми именами и прозвищами. Зрелище это умиляло меня, и я ничего не мог с собой поделать.

Заметив мой взгляд, Бенедикта заговорила:

— Ее мать упала со скалы и разбилась. Я взяла малышку себе и выкормила молоком, и потому она очень меня любит. Только тот, кто одинок, может по-настоящему оценить любовь животного.

Она собралась уходить, и тогда я наконец набрался смелости задать вопрос, который давно мучил меня.

— Бенедикта, пожалуйста, ответь мне, правда ли, что в ночь праздника ты пошла навстречу той пьяной компании, чтобы они не обидели отца? Да?

Она смотрела на меня, и во взгляде ее читалось великое изумление.

— А что же еще могло заставить меня пойти туда?

— Я не мог подумать иначе, — ответил я, сконфузившись.

— А теперь — до свидания, — сказала она, собираясь уходить.

— Бенедикта! — воскликнул я.

Она остановилась и повернула голову.

— В воскресенье я буду на Зеленом озере, тамошние женщины просили меня о проповеди и причастии. Ты придешь?

— О, святой отец!.. Нет… — она потупилась и отвечала очень тихо, голос ее дрожал.

— Ты не придешь?

— Я бы очень хотела прийти… Но если я приду, это испугает всех благочестивых людей, кто придет послушать вас. Да и ваша доброта ко мне может очень вам повредить. Молю вас, господин! Я так благодарна, но никак не могу прийти.

— Тогда я приду к тебе.

— О, не делайте этого, умоляю! Это опасно для вас!

— Я приду.

XXVI

Мальчик, мой провожатый, научил меня печь пирог.