Monster in me (СИ)

Голос, который, несмотря на то, что хозяина уже давно нет в жизни альфы, никак не забывается и не выходит из головы. И этот голос просит сейчас помощи у Намджуна.

========== Your skin ==========

***"

"Весь месяц Намджуна посвящен одной цели — забыть. Вырезать, выкинуть, стереть из памяти. Эти сводящие с ума губы, это горячее, плавящееся в руках тело, эти глаза, не умеющие скрывать ни одну эмоцию, а самое главное - этот голос. Надрывный, хрипловатый, сладкий, ласкающий слух, блядский голос блядского омеги. И у альфы почти получается. Теперь днем он почти не думает о Юнги, ни когда ест, ни когда работает или просто общается с клиентами и партнерами.

Почти не думает. Все воспоминания и думы вырываются на свободу ночью. Когда Намджун спит — Юнги приходит во сне. Когда Намджун бодрствует, он четко видит омегу в своей спальне и пару раз даже тянется к плоду своего воображения. Кого бы не трахал альфа — он видит перед собой Юнги. По-другому не получается. Он прикрывает глаза и представляет этого упертого хрупкого омегу в своих руках. Он еле сдерживается, чтобы не спрашивать у Техена о Юнги, неосознанно принюхивается к другу, стоит ему сказать, что он от Чонгука; все пытается поймать запах вишни, который и так не пропадает никуда.

Намджун не хочет. Искренне не хочет так зацикливаться на этом мальчишке. Честно сопротивляется этому щемящему внутри чувству, злится на монстра внутри, который, забившись в угол внутри, воет и просит своего омегу. Намджун борется сам с собой. Борется и проигрывает. С каждым новым днем все больше и больше. Намджун жалеет, что отпустил. И скучает. Безумно, до дрожи в пальцах скучает. Но не может признаться себе, не может принять. Топит этот голод в алкоголе, в тоннах навалившейся работы и в шлюхах, которых снимает каждую ночь.

Одним Кисумом тут уже не обойдешься. Мозг и тело отказываются воспринимать кого-то другого. И даже лучшие омеги города не приносят удовлетворения и не тушат разгорающийся с каждым днем все больше пожар внутри. Ничего не помогает. Альфа теряет интерес ко всему и все больше скатывается в пропасть, имя которой Мин Юнги.

И вот он звонит. Сам. И просит. Сам. У Намджуна внутри путаются эмоции. Первую секунду он не знает, как вообще реагировать: радоваться голосу, по которому дико скучает, или злиться, что он снова врывается в жизнь альфы, которую он весь последний месяц пытается привести в порядок.

Правда, безуспешно.

— Где ты? — коротко и ясно.

Почему он звонит Намджуну - не важно. Что за помощь нужна - не важно. С чего это вообще помогать сыну своего врага - не важно. Единственное, что важно, что омеге она нужна, и Намджун поможет. Все нутро альфы скручивается от одного голоса. До боли знакомого и возрождающего давно забытые-не забытые, реальные-выдуманные чувства.