Monster in me (СИ)

Тянется красной истрепанной нитью сквозь них двоих, и Намджун не знает, чьи чувства сейчас так ярко застилают реальность матовой пеленой, что он успевает только моргнуть, но не успевает понять. И когда Мин жмурится, Намджун теряет эти взрывающиеся мертвые звезды в его глазах, все исчезает также быстро, как появляется, и если бы не это маленькое глупое трясущееся в руках тело, Ким и вовсе подумал бы, что ему показалось. Юнги не двигается, борется с собой, чтобы не выдавать свою дрожь, и молча глотает разъедающие кислотой внутренности слезы. Альфа слезает с постели, приводит себя в порядок и надевает обратно пиджак.

Поднимает с пола одежду Юнги и бросает ему."

"— Мой шофер отвезет тебя в квартиру, — Ким пытается привести в порядок свои волосы, пока Мин машинально натягивает на себя одежду. — Соберешь все необходимое. Одежду не бери. Если ты со мной, то такие дешевые и блядские вещи носить не будешь. Шофер подождет сколько надо, а потом отвезет тебя в особняк.

Намджун подходит к постели и смотрит на натягивающего на себя блузку парня. Юнги уже не играет или просто забыл, что надо. Омега похож на маленького потерянного котенка, альфе на секунду даже хочется прижать его к себе и приласкать.

Но Ким посмеивается над собой и идет к двери.

— Чуть не забыл. Оставь в квартире свой мобильный тоже. У тебя будет новый номер и другой телефон. Никаких связей с прошлым. Ключи тоже отдашь шоферу, он потом вернется и разберется с хозяином, — Ким стоит у двери и смотрит на Мина, ждет сопротивления, протеста, да хоть мата, в конце концов.

— Хорошо, — тихо, еле шевеля губами, произносит Юнги.

«Сука», — думает Намджун и, выйдя с комнаты, громко хлопает дверью.

***

Юнги смотрит сквозь стекло на ночной город, но ничего не видит.

Они только выезжают с клуба, омега еле сидит на заднем сиденье мазерати, все болит. Намджун почти никогда нежности не проявляет, не учитывая периода течки, но тогда сама природа помогала, сведя к минимуму болезненные ощущения. Но в этот раз Ким будто с цепи срывается, он словно раздирает тело Юнги, и теперь к душевным страданиям прибавляется еще и физическая боль. Но Мин на ней почти не концентрируется. Другая боль сильнее. Она сидит глубоко внутри, к ней не добраться и руками ее не достать. Она родилась, когда они впервые встретились, а теперь только разрастается: с каждым словом альфы, с его действиями, с каждым его взглядом. Растет, грозится переломать кости, разорвать плоть и выбраться наружу, оставив позади одни ошметки. Оставив позади то, что когда-то было Мин Юнги.

Он сам виноват. Юнги это знает. Он сам пошел к Намджуну и сам предложил себя. Вот только все равно больно. Ненависть в глазах Намджуна гасит любые попытки передумать на корню. Злость и жестокость альфы только подбрасывает дров в огонь мести.