Monster in me (СИ)

Потом уже, еле шевеля изуродованными конечностями, Хесын просил его помиловать и клялся рассказать все, как есть. Намджун только усмехался, курил свою сигару, облокотившись на внедорожник, и кивал. И Хесын сказал. Все, как есть. Что работает на президента и министра, и что до сих пор успел им передать. Альфу уже не интересовали подробности, главное понятно, кто стоит за всем этим. Намджун приказал убить бету и послать тело Чжуну. Хесын, услышав приказ, долго кричал и возмущался, что ему обещали помилование. «Я тебе ничего не обещал», — коротко кинул ему Ким и пошел к своей машине, и вот тогда случилось непоправимое.

То, чего Ким не ожидал вообще. Он мог бы поверить во что угодно, даже в то, что Техен когда-то бросит убивать и займется садоводством, но только не в это. «Мин Юнги» кричал за его спиной бета, и альфа моментально среагировал на такое дорогое сердцу имя. Остановился. Повернулся и пошел обратно. Намджун встал напротив корчившегося на земле от боли и истекающего кровью беты и переспросил:

— Что «Юнги»? Причем тут Юнги?

— Это он, — дарит альфе кровавую улыбку бета. — Это он доставал всю инфу и передавал мне.

Я не хочу умирать один, твоя шлюха умрет со мной.

Хесын издает звуки похожие на смех, смотрит на альфу безумным взглядом и затыкается навсегда, когда Ким, взяв переданный ему охраной кинжал, отсекает ему голову. Альфа идет обратно к машине, на ходу заворачивает рукава до этого белоснежной рубашки, которая сейчас заляпана уродливыми красными пятнами, садится за руль, но мотор не заводит. Монстр внутри одним рывком срывает все цепи. Бьется о грудную клетку, грозится разодрать внутренности хозяина и вырваться на свободу. Предательство.

Монстр не прощает предательства. За предательство отвечают кровью, и монстр ее требует. Воет, скребется острыми когтями и требует. Намджун ничего не чувствует, кроме крови. Все перед глазами окрашивается в красный. Запах крови забивается в ноздри, раздраконивает чудовище. Ким чувствует влажность на ладонях, поднимает руки к лицу и смотрит. Они в крови. Она настолько густая и осязаемая, что альфа смотрит на свои руки и не видит там хоть каплю крови Хесына, он видит, как абсолютно чистые руки обволакивает, покрывает кровь омеги. Омеги, который пахнет вишней, который смог растопить годами взращиваемый ледник внутри альфы. Омеги, который обвел его вокруг пальца. Ким закрывает руками лицо и рычит от беспомощности, от злости.

Все встало на свои места.

Вот откуда эта резкая покорность, это послушание, эти очаровательные улыбки и желание быть ближе. Юнги играл с ним, вошел в доверие, а альфа, как какой-то пацан, повелся на это, на эти губы, шепчущие нежности. «Какой пиздец, — думает Намджун. — Как же я мог так проебаться. Сука. Подлая, лживая дрянь. Тварь.