Нежеланная жена

— В смысле? Ты с дуба рухнул, когда это я не уважала маму?

Моему возмущению уже нет предела. В чем— чем, а в отсутствии уважения к этой святой женщине меня точно нельзя обвинить!

— Да хоть сегодня! Что это такое было на кухне?

— Что именно? — непонимающе смотрю на него.

— Твоя язвительность. Грубость, если хочешь. Как ты с ней разговариваешь, в каком тоне, тебе тоже объяснять? Это неприемлемо по отношению к старшим! Она тебе не подружка!

— Да ты..! Как тебе удается выискивать то, чего нет, я не пойму? К твоему сведению, мы с мамой живем вместе год и общались таким образом с самого начала, потому что ей нравится! В твою снобистскую голову не приходила мысль, что мама себя старухой не считает, в отличие от тебя, она современная женщина, которая предпочитает общаться с теми, кто с ней искренен, а не с теми, кто заискивает и говорит лишь то, что она хочет услышать. Ты вообще ее знаешь?

— Уж получше тебя, она моя мать!

— Твоя мать, которая предпочитает скрывать, что больна, чтобы не беспокоить тебя, которая избегает любого похода в больницу, потому что боится, что так и умрет там! — срываюсь на крик я, обвиняюще тыча пальцем в его грудь. — Как бы я не уважала ее, она упрямая женщина, которую приходится иногда подталкивать, заставлять и даже шантажировать ради ее же блага! Потому что по своей воле она ничего не сделает, забурившись в доме и скрывая, что ей плохо.

— Так ты признаешь, что манипулируешь ею?! — больно сжимая мое запястье, шипит Мурад.

Я отдергиваю руку, отшатываясь от него.

— Ты просто невероятный идиот, Мурад, — не могу сдержать истерический смешок. — И это все, что уловил из сказанного? В очередной раз убеждаюсь, что с тобой бесполезно что— либо обсуждать. Пошла— ка я, пока ты совсем не разошелся и не приписал мне тайное желание убить ее.

— Мы еще не закончили, — рычит он мне в спину, но я и не думаю останавливаться.

Иду к двери, игнорируя его протест, но почти добравшись до нее, спотыкаюсь о край ковра и теряю равновесие, больно падая на колени.

— Черт!

После удара о твердый паркет чувство такое, словно я себе точно сломала коленные чашечки. Больно— то как! На глаза наворачиваются слезы, пока я в шоке сижу, прижав руки к пульсирующим коленям и пытаясь позорно не разреветься, как какой— то беспомощный малыш.

— Ты в порядке? — раздается над ухом голос Мурада.

Подняв голову, вижу, что он протягивает мне руку и удивленно смотрю на нее, зависнув на пару секунд. Этого хватает, чтобы мужчина решил поднять меня сам. Ойкаю от неожиданности, когда он берет меня за предплечья и поднимает на ноги.

— Отпусти, я в порядке, — спешу сбросить с себя его руки, прикосновение которых оставило на коже горячий след.

Мурад почему— то не отходит.