Морской Волк #07-09 - Врата Победы

Вот и сейчас кот знал, что рядом бежит Хозяин, с людьми из его стаи – но где было людям, между домами и заборами, угнаться за котом?

И тут из-за угла впереди появился человек. Чужой – и Хозяин, и его друзья пахли совсем иначе. Человек нагнулся, пытаясь схватить кота за загривок, в другой его руке блеснул нож. Хозяин проделывал это куда быстрее!

– Шайзе! – сказал человек, когда кот, извернувшись, вцепился в его руку и зубами, и когтями. И пытался ударить кота ножом – но кот, тотчас же отпустив пораненную руку, прошмыгнул у человека между ног и впился ему сзади в лодыжку, прокусив сухожилие.

И отскочил, злобно шипя – шерсть вздыблена, хвост трубой. Человек заорал и сунул руку в карман, доставая пистолет.

– Хальт! Хенде хох, сука!

Кот опустил хвост и недовольно муркнул: «Хозяин, мог бы и побыстрее!»"

"Маэстро проклинал свою «удачу» и этот день – это надо же было так глупо попасться! Мы все, конечно, патриоты рейха – но Германия войну проиграла, надо смотреть правде в глаза. И огромная разница – бравировать перед подследственными или всерьез задуматься о будущей собственной судьбе. Надо было успеть соскочить с поезда, на всех парах несущегося к обрыву, и отступление немецкой армии давало тому лучшую возможность, не хватало еще попасться по обвинению в дезертирстве, а штрафной батальон Остфронта – это тот же смертный приговор! Правда, здесь, в Тулоне и Марселе, был риск быть узнанным – но и выгода от знания кое-каких людей и маршрутов, в Швейцарию или в Испанию, будет видно! А следователю гестапо несложно добыть и подлинные французские документы (одного из расстрелянных – и по возрасту, и даже внешне похож), и штатскую одежду, и кое-какие ценности (золото и валюта из числа утаенного при обысках) – достаточно, чтобы начать новую жизнь в другой стране.

Затеряться при эвакуации, «пропасть без вести», пересидеть в подготовленном убежище, в подвале одного из складов – и вылезти, не сразу, когда русские только что вошли и стреляют во все, что шевелится, но и не тянуть, когда уже будет наведен порядок. И кто заподозрит скромного француза (благо Маэстро, будучи родом из Эльзаса, на этом языке говорил свободно), одного из многих беженцев, сорванных с места войной? Тем более надо всего лишь, выбравшись из порта, найти в городе одного скользкого типа, промышлявшего контрабандой, а еще подрабатывавшего агентом гестапо – он не откажется помочь, не ради любви к рейху, а чтобы не быть выданным. Правда, он может решить, что концы в воду (в виде трупа) надежнее – ну так парабеллум в кармане, и быть начеку, да и не знает этот месье, один я или за мной организация. Все было бы так – если бы не те проклятые консервы!

Маэстро был предусмотрителен, сделав в убежище запас продуктов.