Мосты не горят

Я помялась и задала вопрос, который мучал меня в последнее время:

— Он признал Антона?

— Да, — Вера зачерпнула ложечкой суп. — К счастью. Сразу.

Я с облегчением выдохнула. Вода из Грота Забвения действует и на Истинных, и на полукровок, позволяя стирать болезненные воспоминания и сохранять менее ранящие. Но для обычных людей один глоток – гарантия полной и стойкой амнезии. Сколько таких несчастных, попавших Волшебному Народу под горячую руку, бродило и бродит по земле? Я волновалась за Киприянова, потому как его ослабленное здоровье в сочетании с Водой Забвения могло дать неожиданные результаты.

Вот так разлучила бы отца и сына по причине отсутствия оного в памяти родителя. Но, в конце концов, Крысак сам меня попросил.

— Мы тут такое пережили, — продолжила Вера. Ложка в ее руках задрожала, и жидкость пролилась на салфетку у ворота Киприянова. —Набежали тут… разные… А Пашка смылся, испугался. Никто не верил, что с Борисом Петровичем такое приключилось, все думали, он решил своих кинуть… Антон еле разобрался. Он всех знает. Заткнул волкам глотки.

Я хмыкнула: да, наследник достоин своего папаши…

— Борис Петрович многое помнит.

Тоша ему фотографии показал, рассказал все: как жил, мыкался до встречи с ним. Сказал «Буду, батя, тебе утешением», а тут… такое… ночью, никто не ожидал. Инсульт. Не одно, так другое. Только мне кажется, — Вера промокнула губы Киприянова салфеткой, — он помнит. Во сне говорил. «Сеня, Сеня…»… Мы уезжаем. Антон купил небольшой домик у озера. У нас теперь немного денег, но все будет нормально.

— Как твой отец? — спросила я.

— Очень хорошо, спасибо. Вернулся к работе. Спасибо тебе.

— Я проведаю его как-нибудь, свожу на Холмы.

— Мы перед тобой в долгу.

— Ты знаешь, как его вернуть, свой долг.

Вера коротко кивнула.

— Я помню. «Твои» были здесь. Я рассказала все, что могла. Я и дальше буду вам помогать. Это не из долга… или страха. Так надо.

— Я понимаю.

— Нет, не понимаешь. Один из тех, кто приходил сюда, был из Первых… Он не верил, что Холмы не убили меня. Допытывался. Много спрашивал про тебя.

— Это неважно теперь, — сказала я без особой уверенности. — Им все равно, Истинным. Они больше вас не беспокоят, если ты не будешь … ну, ты поняла…

Я набралась смелости, подошла к Киприянову и заглянула ему в глаза.

Вера отступила на несколько шагов и насуплено смотрела на нас. Потом бросила:

— Ладно, пойду Тоше позвоню.

У дверей она обернулась и сухим, будничным тоном сказала:

— Не селись вблизи стоячей воды и не держи в доме больших зеркал. На всякий случай.

Я кивнула. Вера вышла. Киприянов глядел на меня. Из уголка рта на парализованной половине лица выползла на подбородок ниточка слюны. Я вытерла ее уголком салфетки.

— Мне жаль, — сказала я.

Он медленно моргнул.