Может быть, он?

— Может, не хотел, чтобы ты поступила под давлением обстоятельств, — закончила свою мысль Анна. — Чтобы с твоей стороны это было взвешенное решение, не жалость, не милосердие.

— Жалость? Не дождётся, — хмыкнула я. — А своё решение я приняла ещё десять лет назад. Когда меня он тоже бросил. Некрасиво. Небрежно. Поменял на другую, словно я стоптанный тапок. Я бы и тогда его не простила, а сейчас — тем более. Мы не вместе, Ань. Я не девушка Ротмана.

— Тогда я не понимаю…

Она смотрела на меня, качая головой. И снова эта… надежда?

Но я смотрела на неё с ещё бо́льшей. И не знала, как ей объяснить, что эта записка не то, чем кажется. Но понять это, действительно, могла только я.

Я уже набрала воздуха в грудь, чтобы сказать: «Ну, если хочешь, попытай счастья. Вдруг он передумал. Вдруг ты всё же ему дороже, чем ему казалось. Вдруг дурак испугался, что такой искалеченный будет тебе не нужен, и ты тоже примешь решение из жалости», когда дверь распахнулась.

Ветер снова подхватил со стола листы и разметал по кабинету.

Мы обе обернулись — в дверях стоял мужчина.

Высокий, спортивный, обветренный солнцем и, наверное, морем.

Улыбнулся. Поздоровался. Переложил из руки в руку букет.

— Илья? — удивилась девушка, смутилась, глянула на часы.

Как там она сказала? Морской биолог? По крайней мере, выглядел он именно так.

— Я рано? Мне подождать снаружи? — засомневался он.

Зато я больше ни секунды не сомневалась: он смотрел на девушку так, что будь у меня зрение как у глубоководной рыбы, утраченное за ненадобностью, я бы разглядела: да тут любовь.

— Нет, нет, я уже ухожу, — улыбнулась я. Закинула на плечо сумку. — Всего доброго.

— Кристина, подожди! — Анна выбежала за мной. Подпёрла спиной дверь. — Ты хотела, чтобы я к нему пришла, да?

— Нет, — уверенно покачала я головой.

— Он что-то говорил обо мне? Может, спрашивал, узнавал, просил?

— Да нет же, нет, Ань. Нет, — выдохнула я. — Забудь.

— Ты думаешь, я не справлюсь? — вынимала она из меня душу своим синим бездонным взглядом.

— С чем? Он не зверушка в контактном зоопарке, с которой можно прийти поиграть — и домой. Он трудный, злой, больной. С ним тяжело. С ним невыносимо. И да, ты не справишься.

Она хотела возразить, упрямо вскинула подбородок, но я предупреждающе подняла руку.

— Прости, но нет.

— Почему?!

— Потому что ты не держишь удар.

— А ты держишь?

— А я держу.

Я тяжело вздохнула и пошла к выходу.

Конечно, ты справишься, — крутилось в голове. — Выдержишь, выдюжишь, поставишь его на ноги. Пожертвуешь карьерой, наукой, свободой… И разобьёшься о него, как чайка о бездушную скалу. А он даже не заметит.

Устраивай свою жизнь, девочка. С высоким, спортивным, обветренным солнцем и ветром морским биологом, или с кем-нибудь ещё. Всё равно.

Он не твой.

Твой Ротман, печально известный.