Ни слова, господин министр! (СИ)

— Доброе утро, Нахаленка, — выдал он, не меняя позы и не потрудившись накинуть на себя покрывало. — Только не делай такое серьезное лицо. Давай проверю твои потоки.

— Н-н-нет, я в порядке. Не надо трогать, то есть проверять. Я тороплюсь…

Бросилась обратно к себе. Князь и не думал мешать моему отступлению. Уже из своей комнаты я все же крикнула перед тем, как закрыть дверь:

— Родерик, с-с-спасибо за все! Но не забывай, что я два раза помогала матери выхаживать тебя раненого. По крайней мере, приносила апельсины и вилеи.

— Что ты, родная, я в любой момент готов тебя отблагодарить…

Дальше я слушать не стала.

Поспешила вон из его покоев — отчего-то, против всякой логики, в приподнятом настроении.

Глава 45

Весь день пролетел, как в лихорадке. Я кому-то отвечала, предупреждала, настаивала. В отведенные часы пришло не так много посетителей, как ожидалось. Все-таки королевский прием для семьи аристократов куда важнее, чем текучка, связанная с учебой какой там по счету дочери.

Но «проблемные» родители, как правило, показывали себя сразу. Так вышло и с семейством принцессы Марии.

Император с императрицей были записаны ко мне первыми. Приходилось только гадать: не прошло и недели, как девочка появилась у нас, а пожаловали оба сразу — правители карликовой страны, по размеру сопоставимой с одним из регионов Фересии.

Но ведь правители. Ни навались на нас столько неприятностей, останься Мэри в обойме, и эта встреча проходила бы совсем иначе. Мы бы организовали для них небольшой праздничный обед.

Я отдавала себе отчет, что это не просто визит вежливости. Встречалась с четой Альцвейн не так давно — в конце прошлого учебного года, чтобы обговорить детали переезда их младшей дочери в пансион.

Тогда я как раз выступала на конференции в соседней с Литаном стране.

Для нас и одного из родителей было бы много. Все нюансы, связанные с размещением дочери, корректировками программы и условий быта обычно обсуждались через доверенное лицо или решались в переписке.

Мы изначально готовились к тому, что они понадобятся. Мария оказалась некрепкой девочкой. Внешне она напоминала олененка. Такая же длинная шея и тонкая кость, и, в отличие от хрупкой на вид Ангелины, принцесса вовсе не была выносливой.

То, что спортом она будет заниматься отдельно, как и практической магией, с самого начала не ставилось под сомнение.

Неужели спустя два дня занятий она нажаловалась родителям — да так пронзительно, что те явились лично?

Мария, на первый взгляд, осваивалась в Гретхеме с большим воодушевлением. Вела себя с окружающими любезно, в то время как дочь Родерика сразу настроила против своей персоны половину учениц.