Ни слова, господин министр! (СИ)

Лив, ну, ты и дура, это не Стефан… Неужели, если повезет прожить еще лет десять, я буду вот так же среди ночи путать собственного мужа с его братом?

Родерик понял, что я проснулась. Поза стала еще более напряженной. Быстрый взгляд на прикроватную тумбу — все артефакты он скинул на пол. Плохой знак. Опять его накрыло откатом.

— Как ты себя чувствуешь? — голос слегка хрипел. Я еще не отошла ото сна. — Убрать занавески? За окном, наверное, рассвет. Или еще ночь, что-то не пойму.

Мне казалось, что я ничем не выдала своего волнения. Однако с каждым словом он каменел все больше.

Только я замолчала, как Родерик качнулся ко мне. Руки сомкнулись на запястьях, он навис сверху, а покрывало слетело с него окончательно.

Мне потребовалось все самообладание, чтобы не удариться в панику и не начать задыхаться. Ведь это он. Его нельзя отталкивать грубо, даже если я не готова. Сердце метнулось к горлу и застряло где-то в самом верху, мешая нормально черпать воздух.

— Боишься меня, Оливия?

Он опустил голову, и дыхание опалило мне губы и подбородок. Я молчала. Мне стоило исследовать его потоки, потянуться к нему, успокоить.

Возможно, даже надавить и усыпить. А вместо этого я прислушивалась к себе. Тело реагировала странно и попыталось выгнуться где-то в районе поясницы.

Я балансировала на грани принятия. Еще немного, и сама потребую, чтобы он опустился на меня. Придавил бедрами к кровати, лишил возможности увернуться.

Губы Родерика невесомо скользили по моим. Еще ниже… Теперь, пожалуйста, коснись шеи, — взмолилась я про себя, — иначе сердце просто выпрыгнет. Успокой меня, дорогой, чтобы я забыла все, что мечтала не помнить.

Но князь застыл. Глаза закрыты.

Маг сражался со своими демонами и из последних сил боролся с желанием. Его сердце стучало тяжело, как молот. Мое, пожалуй, не такое уж и громкое.

— Что с тобой, Родерик. В такие минуты ты зовешь меня Нахаленкой. Что не так? Ты все еще на меня злишься?

Он все-таки прижался губами к шее. К чувствительной зоне точно под подбородком. Голова сама откинулась назад на подушки.

— Я чуть не набросился на тебя спящую. Кто я, если не монстр? Когда-то и представить не мог подобного, но все последни годы я раздеваю тебя, такую строгую, тщательно причесанную.

Отстегиваю брошку, ослабляю корсет, стягиваю платье — и все это прежде, чем уснуть. Каждую ночь.

Он перестал стискивать мне кисти. Улегся рядом, закинув ногу так, что теперь я чувствовала его бедрами. И все равно его рука, прижатая к ягодицам, заставляла ощутить его еще плотнее. Прожигала кожу через сорочку.

Я развела пальцы и медленно поглаживала ладонями мышцы на его груди. Так можно охватить еще больше. За ладонями последовали губы. Я попадала ему то в грудь, то в ключицу — короткими неумелыми поцелуями.