Ни слова, господин министр! (СИ)

Это голос Летиции. Откуда-то издалека.

Сознание плыло. Я шептала фересийскую мольбу отдающих — о том, чтобы мой дар был услышан и принят. Такую древнюю, что сейчас ее принимали за заклинание.

Энергия выходила из меня резкими неловкими толчками. Но к своему ужасу, я не могла нащупать его каналы. Их словно расплющило неистовой тяжестью. Сколько живительной магии доставалось сыну? Доставалась ли она вообще… Похоже, от Ребекки куда больше толку. Она успела зацепиться за несколько на тот момент еще открытых

Все предметы будто проступали через пелену. Наверное, это похоже на сильный удар по голове.

Если я буду смотреть Дэйву в лицо, то потеряю сознание. Надо концентрироваться на чем-то одном.

Я протянула руку Ребекке, которая уже едва сидела. Теперь я хотя бы усиливала ее и продолжала пробиваться к Дэвиду.

Родерик — вот единственное спасение. Он самый сильный темный из ныне живущих. Да, Ангелина делала невозможное. Она расщепляла тьму внутри своего колпака. Не давала ей выйти наружу, но и не позволяла атаковать поверженного.

Однако муж, наверное, смог бы дотянуться до темного ростка в груди мальчика и напитать его собственной тьмой.

По-другому восстановить источник уже не получится. Как ни заливай его целительным даром Ребекки или, тем более, моей укрепляющей силой. Мне казалось, что я видела побег с острой верхушкой, сломанный у основания. Он отравлял Дэвида, не давал ему шанса... У всех, кроме темных, источники магии представляли собой яркий разноцветный шар. И ведь все это в области энергии — я скорее могла почувствовать, но не разглядеть,

Я продолжала мысленно звать князя. Он так и не позволил соединить наши эмоции общим ментальным каналом, но такое мое потрясение не мог пропустить.

К тому же на мне очередные сережки. Родерик больше не скрывал самого факта слежки.

Передо мной болтались туфельки Ангелины с крупными круглыми стразами на носках. Ступни находились на уровне глаз, потому что девочка сидела на кровати. Она молчала. Вытянутые вперед и выпрямленные руки были напряжены.

Княжна изредка и тяжело выдыхала. Туфельки в этот момент резко дергались. На сколько ее еще хватит? Или Ребекка свалится первой… При этом наши усилия не помогали Дэвиду, а лишь замедляли его уход.

Две-три минуты в запасе, или десять… Сколько еще ударов сердца, и я потеряю сына…

— Оливия, ваша магия… Она меня душит, — неверяще пролепетала Бекки. — Вам лучше отойти.

Я окончательно остолбенела. В комнате растворило все краски, кроме серого. От девочки остался один силуэт, от сына на полу — лишь слабое дыхание. Его колени стали вздрагивать чаще и сильнее.

Посторонние голоса едва прорывались ко мне. Цепкие руки оторвали от обоих детей. Меня оттащили на стул.

— Прости, дорогая, — надо мной склонилась Летиция.