Ни слова, господин министр! (СИ)

Ресурс в нем очень велик, но ты же понимаешь, что это не значит, что именно он будет править. Даже наоборот. Он практически не обучался. Тебе придется и приглядывать, и учить, и успокаивать. Чтобы сдерживать, лучше задействовать блокирующие возможности Ангелины. Рядом с ним сразу два Светоча, но толк будет только в том случае, если он полностью откроется… С матерью у них все ровно, поэтому мы долго не видели выбросов. Девочка же, Ребекка, его пока усиливает и провоцирует одновременно. Но и тут я бы не стал разделять их против воли. Сначала анализируй потоки. Возможно, еще несколько лет Дэвид не сможет выйти в равномерный фон. До шестнадцати лет, в принципе, терпимо, а далее — смертельно опасно. Береги его.

С такого расстояния не разглядеть лица Эдварда. Я не сомневалась, что мальчик растерялся. К такому его вряд ли готовили. У Конрадов имелись советники и воспитатели, но только носители тьмы имели достаточный опыт и обучали на своем примере.

— Я постараюсь сберечь их всех, — ответил Эдвард не своим голосом. — Ангелину, маму, обоих Светочей, обоих братьев и… этого второго темного тоже. Ты хорошо объяснял, дядюшка, что такое двойка. Я вижу. Но есть ли хоть какой-нибудь шанс...?

— Никакого, — отрезал Родерик. — Разбухшую тьму необходимо проредить. Ту ее сторону, что поглощает чужую силу, уничтожить. Твой отец годами питал ее, а часть энергии доставалась мне. В каком-то роде это и спасло нас от катастрофы. Но сейчас наша магическая пара — это опухоль, которую пора устранить. Если мы с твоим отцом справимся, то дальше все пойдет, как и шло. Только, пожалуйста, подумай над моими словами. Пускай не сразу, но рано или поздно оба темных станут лишь защитниками при правителе. Такая мощь не должна быть предоставлена сама себе. Мы со Стефаном тому подтверждение.

По-моему, принц не сумел сдержать слез. Его голос характерно подрагивал:

— Отец не станет помогать. Лучше втащить его в круг уже мертвым. Прости, что сомневаюсь, но…

— Он сумасшедший, но не до такой степени, чтобы уничтожить вас всех вместе с собой. Стефан — не просто марионетка или сосуд. Он покореженное чудовище, его сознание все еще живо.

Я была не в силах слушать дальше, убрала звук совсем. Не хотела, не могла себя заставить воспринимать то, что муж говорил о брате-убийце. Для Эдварда — отце-убийце. Они обсуждали его так, словно Стефан смертельно болен, или же он неизбежное отклонение.

Дядя с племянником обнялись, я погасила голограммер. Картинка сложилась. Конрады собрались разобраться между собой. Родерик сочинил фегран для моего успокоения… Или чтобы отвлечь брата… Возможно, князь передумал в последний момент. Это уже не имело значения.

Он намерен провести открытый ритуал, и, очевидно, позвал на него всю семью.