Ни слова, господин министр! (СИ)

Родерик спрятал лицо у нее в волосах и дышал не менее тяжело, чем она несколькими минутами ранее. Страх за него, как всегда, подействовал отрезвляюще.

— Не заметь король тот поцелуй, то вряд ли бы что-то случилось. Он не обращал на меня внимания. Это ты постоянно попадал то в госпиталь, то к нам домой. Для него я была полезным винтиком, продолжением своей матери, не более. И вдруг он понял, что я набиваюсь к тебе в любовницы. О помолвке стало известно только на утро…"

"Родерик покачал головой. Вероятнее всего, план использовать Оливию в своих целях у Стефана появился гораздо раньше.

Но юная Светоч была слишком близка к его брату и матери. Стеф постоянно дразнил его тем, что «девчонка вила из него веревки» и, подсмотрев поцелуй, зная Родерика, сообразил, что помолвка все же последует.

Оливия все же нашла в себе силы, чтобы закончить:

— Не питай ложные надежды, прошу… Через неделю, когда я уже поверила, что не встану, мне сообщили о беременности. У меня был выбор, уехать из Фересии или попытаться сохранить ребенка. Мама сказала, что он родится слабым, но есть шанс его выходить…

Князь тихонько проверил птицу, прежде чем выпустить.

Нет, он ей не повредил. Лишь коснулся легкого, как ветерок, сознания, и зяблик тут же о них забыл.

— Я уже сказал, Лив, что перестал верить в свои воспоминания. Стефан совершенно хладнокровно убивал тебя, мою невесту, у меня под носом. Кто поручится, что ради моего же блага мы оба не забыли, что между нами было что-то большее. Возможно, тебе вложили то, чего вовсе не случалось…

— Нет же. Я до сих пор ощущаю, как…

Оливия замолчала и разрыдалась. Родерик покрывал поцелуями ее веки, радуясь про себя этому факту. Слезы — это лучше, чем онемение.

Значит, она продолжает оттаивать. В остальном мог бы помочь хороший целитель с ментальной специализацией.

— Выяснить правду не так сложно — когда ты придешь в себя, то есть будешь спокойна, и согласишься впустить постороннего в свой разум, мы все узнаем. Я тоже пройду эту процедуру, если понадобится.

— Взломать память? Разве это не менее опасно, чем все запреты?

Родерик мягко улыбнулся.

— Не взломать, а разделить воспоминания. Я проходил через это два раза. Ты же помнишь, что я был в плену? Здесь, главное, доверять менталисту.

Больше ничего не требуется.

Оливия вытирала слезы его платком, который давно уже перестал быть сухим. Ее это не смущало.

— Я согласна. Это важно, чтобы победить Стефана. Только пусть в мою голову залезет кто-то другой. Не ты. Я и так чувствую себя такой… мятой, грязной и…

— Тссс. Это ты про меня. Зря вы не дали мне тогда ответить брату. Пусть и усиленный, он не смог бы отбиться, а я был в своем праве. Но и это уже неважно. Мы вместе. Я не отпущу тебя ни на шаг. Ни на полшага.

Оливия махнула головой.