Мультяшка

До этого момента отчёты Максиму пересылал заместитель Игната, так его называли для удобства, он не сомневался, что Сильвестр получает точно такие же от Игната лично и на него самого.

Никогда Максим не вчитывался в эти отчёты, это казалось сущим бредом. Мультяшка сидела половину дня дома, не вылезая из пенной ванны, потом отправлялась в магазины, обязательно заезжала в универсам премиум-класса, возвращалась с пакетами продуктов и начинала готовить - это когда у неё было настроение. Когда не было - она сидела в квартире, сея беспорядок, как языческая богиня хаоса.

Для чего эта свора охранников за спиной Миры? Объяснить это можно было только паранойей Сильвестра. За Мирославу, видимо, он волновался до зубного скрежета, а Максиму не доверял, как и никому из своего окружения, кроме Целестины, а может, и за ней было наблюдение.

Игнат ответил на телефонный звонок сразу, не задавая лишних вопросов, отправил отчёты, пояснив, что некоторые сведения он предоставит лично, если Максима Аркадьевича они заинтересуют. Если.

Максим скрипнул зубами и открыл почту. Пронумерованные файлы. Даты. Едва ли не поминутный отчёт о каждом дне, проведённом вне их с Мирой квартиры.

Фотографии. Очередной магазин, другой, третий, сто третий. Мирослава не занималась ничем и ничем не интересовалась.

Как при таких безграничных финансовых возможностях можно даже не хотеть их использовать? Образование, благотворительность, приюты для животных, свой бизнес, даже если он прогорит через год, ставки на ипподроме. Существует сотни возможностей досуга, Мира не использовала ни одного, ведя образ жизни ограниченной в средствах домохозяйки, с той лишь разницей, что не задумывалась, когда проводила карточкой по терминалу, и покупала вещь, которую, почти наверняка, не станет носить.

Максим заметил, что Мира будто привязывается к вещам, одушевляя их. Он бы не удивился, если бы узнал, что его жена испытывает сентиментальные чувства к своему блейзеру."

"Пока всё это крутилось в голове Максима, наряду с планом выхода из той задницы, куда они рискуют влететь в начале календарного года, он прокручивал фотографии ещё раз и ещё. Ему попросту нравилось смотреть на изображения Мирославы, он получал от этого эстетическое удовольствие, даже чувственное.

Она его волновала, и не на шутку. Да что там «волновала», он хотел её, иногда как одержимый, приходилось всё время напоминать себе, что их брак считается фиктивным, чтобы не завязнуть в этих недоотношениях ещё больше, чем он уже завяз. Ещё и ещё.

Стоп. Максим вернулся на две фотографии назад, ещё на несколько. Не показалось. Не случайность. Рука сама потянулась к телефону.

- Слушаю, - проговорил на том конце Игнат.

- Уверен, тебе есть, что мне рассказать.