Мультяшка

Целестина сидела прямо, словно проглотила прут, сухие руки положила на тёмную ткань платья на острых коленях и, не отрываясь, смотрела на бесформенно тело, всё ещё бывшее человеком."

"- Не надейся быстро умереть, - прошелестела Целестина. - Я оплатила пребывание в этом месте и лучший уход, который возможен в хосписе. Ты переиграла сама себя, перехитрила ещё в тот день, когда присмотрела Сильвестра и подговорила отца женить его на Тоне. Ты не жила ни единого дня с тех пор, как увидела его. Он жил. Для себя, семьи, детей, внуков, а ты и я... - Целестина развела руками, - пыль.

Целестина замолчала, сверля глазами Ангелину, потом нажала на пульт от телевизора, другой диктор начал чеканить сенсационную новость дня. Смерть Мельгелова. С новыми, шокирующими подробностями, фактами биографии, с лицами, бывшими некогда живыми, важными в жизни двух женщин, доживающих теперь свой век.

- Нет, - Целестина качнула головой. - Мне не страшно встретить его. Око за око. Что, думаешь, никто не знает твою маленькую тайну? Хм, - зло усмехнулась. - Я знаю, что ты считала Сергея сыном Сильвестра. Знаю, когда и при каких обстоятельствах тебе всё-таки удалось затащить его в постель. Он был слишком пьян, чтобы отказаться, и слишком раздавлен смертью ребёнка, чтобы думать. Зато ты подумала, за двоих. Хотела развестись, родить желанного наследника, да он не захотел. Не тебя, не твоего ублюдка. Сергей был жив, пока был жив Сильвестр, а ты никак не могла это понять, он почти до конца верил, что Сергей его сын, пока тот не начал играть против Мирославы в борьбе за наследство. Пустые угрозы и ненависть - одно, а наследство - другое. Ведь не было ничего проще, как доказать прямое родство с Сильвестром и получить львиную долю. Когда ты точно узнала, что Сергей - не его сын? Тогда же ты поняла, что теперь Сильвестра ничего не остановит, он узнает или поймёт. Но месть за ущемлённое самолюбие для тебя важнее. Уверена, теперь ты ею насладишься в полной мере, - прибавила звук, оставив на канале, где журналисты бодрым голосом вели расследование жизни и громкой смерти, и вышла из палаты, встречаясь с Максимом.

- Слышал?

- Слышал.

- Ну, и славно. Сильвестр был тот ещё пройдоха, - Целестина тепло улыбнулась. - Надеюсь, при встрече я отыграюсь на нём.

- Или он на тебе, - ответил улыбкой Максим. Не его дело судить. Не ему решать, кто прав, кто виноват.

- Это мы ещё посмотрим.

Через несколько часов Максим стоял в аэропорту, в ногах была только одна сумка, ручная кладь. Рядом стояла мама, она силилась не плакать, но на глаза набегали слёзы. Стряхивала, махала руками у лица, отгоняя непрошеные слезинки, иногда утыкалась лицом мужу в плечо, тот похлопывал по спине супругу и приговаривал.

- Ничего, ничего.