Муссон

Он подхватил ее на руки и понес вниз, в ложбину между дюнами.

Ханна со своего места на дюне без всякого интереса смотрела им вслед. Ее тревожила ее доля награды. Ян Олифант ее сын, но она не питала иллюзий: при малейшей возможности он ее обманет. Надо постараться, чтобы награду отдали ей в руки. Но ни Аннета, ни Ян ей тоже не доверяют. Она раздумывала над этой дилеммой, наблюдая, как Ян Олифант дергается на Аннете, громко хлопая животом о ее живот. При этом он фыркал и подбадривал себя громкими криками:

— Да! Да! Как ураган! Как фонтан Левиафана! Как отец слонов, сносящий лес! Да! Так кончает Ян Олифант!

Он издал последний вопль, слез с Аннеты и упал рядом с ней на песок.

Аннета встала, поправила юбки и презрительно посмотрела на него.

— Скорее пузыри золотой рыбки, чем фонтан кита, — сказала она, ушла на дюну и снова села рядом с Ханной. Шлюпка с «Серафима» была уже возле берега, ее весла поднимались и опускались, перенося шлюпку с одного гребня на другой.

— Видишь мужчин на корме? — вдруг оживилась Ханна.

Аннета заслонила глаза рукой.

— Ja, их двое.

— Вон тот. — Ханна показала на человека на корме.

 — Он тем вечером был с Генри Кортни. Они с одного корабля, это точно.

Рослый встал и отдал приказ гребцам.

Гребцы одновременно подняли весла и держали их в воздухе, как кавалеристы — копья. Лодка скользнула по песку и остановилась на сухом высоком месте.

— Здоровый, сволочь, — заметила Аннета.

— Это точно он.

Они смотрели, как капитан Андерсон и Большой Дэниел вылезают из шлюпки и идут по тропе к поселку.

— Пойду поговорю с матросами, — вызвалась Аннета. — Узнаю, с какого корабля наш человек и точно ли он сын пирата Фрэнки.

Ханна и Ян Олифант смотрели, как она идет по песку к шлюпке.

Моряки заметили ее и принялись смеяться и в ожидании подталкивать друг друга.

— Награду для всех нас должна получить Аннета, — сказала Ханна сыну.

— Ja. Я думал то же самое. Платить будет ее приятель.

Они наблюдали, как Аннета смеется и болтает с моряками. Потом она кивнула и повела одного из них в небольшую рощу темно-зеленых молочных деревьев выше по берегу.

— Какую долю ты ей пообещала? — спросил Ян Олифант.

— Половину.

— Половину? — Его поразила такая расточительность. — Это слишком много.

Первый матрос показался из-за деревьев, завязывая веревку, державшую штаны. Товарищи иронически приветствовали его, а второй матрос выскочил из лодки и побежал под деревья, сопровождаемый свистом и аплодисментами.

— Да, многовато, — согласилась Ханна. — Она жадная сука. Вот увидишь, обслужит всех этих английских свиней.

— Ja, с меня взяла два гульдена. Жадная сука. Придется от нее избавиться, — философски заметил Ян Олифант.

— Ты прав, сын мой. Так ей и надо. Но пусть сперва получит для нас деньги.