Муссон

Оба, сжимая шапки в руках, упрямо стояли у двери. Том показал на полированный тиковый ящик, который теперь стоял на столе в центре каюты.

— Мы с Дорианом знаем, что сегодня вечером ты хочешь забрать дедушку Фрэнсиса. Это гроб для него, который ты привез из дома.

Хэл извлекал заряд из двух пистолетов, лежавших перед ним на столе; он открыл затвор, достал пулю, пыж и пороховой заряд, собираясь заменить их. Оторвавшись от этого занятия, он поднял голову и посмотрел в серьезные лица сыновей. И вздохнул.

— Раскусили, — сказал он. — Бессмысленно отпираться.

— Мы хотим пойти с тобой, — сказал Том.

"Хэл удивленно посмотрел на него, потом снова на заряды и продолжил свою работу. Старательно отмерил порох из фляжки, высыпал его в ствол и плотно утрамбовал. Потом взял из медного ящика кусок ткани и плотно завернул в него пулю. Теперь пуля точно подходила для ствола. Пистолет отличный, изготовлен Джорджем Трулоком в Лондоне. Рукоять ореховая, с выгравированными мелкими завитушками.

— Твоя рана еще не зажила, Том, — сказал он, не поднимая головы.

— Зажила, — возразил Том и коснулся бока. — Это была всего лишь царапина, ничего опасного.

Хэл сделал вид, что с восхищением разглядывает двойной замок пистолета. Пистолет инкрустирован золотом, восьмиугольный ствол с нарезкой. Эта нарезка не позволяет пуле вращаться беспорядочно и дает неслыханную точность выстрела. Хэл знал, что каждым выстрелом за двадцать шагов попадет в цель размером с ноготь.

Небольшим деревянным молотком он загнал пулю в ствол, затем вставил запал.

— Даже если так, я все равно нахожу твою мысль не слишком удачной, — сказал он.

— Это наш дед. Мы его семья, — настаивал Том.

Он старательно подобрал слова и не раз повторял их заранее. Семья и долг — к этим двум понятиям отец никогда не относился с пренебрежением. И теперь он повел себя именно так, как рассчитывал Том. Отложил заряженный пистолет, встал и подошел к окну.

Некоторое время Хэл стоял, сцепив руки за спиной, глядя на сушу. Наконец он заговорил:

— Возможно, ты прав, Том. Ты уже достаточно взрослый и умеешь защититься в бою.

Он повернулся к братьям. Том был возбужден, лицо его сияло.

— Спасибо, отец.

Дориан напрягся в ожидании следующих слов отца.

— Но не ты, Дориан. Ты еще слишком молод. — Хэл старался ласковой улыбкой смягчить удар. — Мы не хотим лишиться тебя.

Дориана словно сломил этот отказ. У него на лице появилось убитое выражение, глаза наполнились слезами. Том резко толкнул его в бок и прошептал углом рта:

— Не плачь. Не будь ребенком.

Дориан взял себя в руки и с огромным трудом подавил слезы.

— Я не ребенок, — храбро и трагично произнес он.

«Какой красивый мальчик», — подумал Хэл, разглядывая сына.