Муссон

Впереди ветер подгонял волны, и их пенные шапки блестели на солнце, но на горизонте виднелось темное неестественное облако. Дориан смотрел на это облако так пристально, что глаза на ветру начали слезиться. Вначале казалось, что это клубящийся дым, но потом своим молодым острым зрением он разглядел под этой дымкой крошечные пальмы и понял, что видит огромную стаю птиц."

"Мимо дау начали пролетать небольшие стаи по десять-двадцать морских птиц, торопясь присоединиться к огромному скоплению. Дориану хотелось лучше разглядеть, что там впереди, и в то же время узнать, каково настроение его тюремщиков, проверить, много ли свободы ему дано.

Он пошел вперед, и круг арабов расступился перед ним — матросы почтительно уступали мальчику дорогу, словно боялись прикоснуться к его одежде.

Один, когда Дориан проходил мимо, коснулся его головы, но мальчик не обратил на это внимания.

— Хорошенько следите за ним! — крикнул капитан от руля. — Он не должен сбежать.

— А что, Юсуф, — ответил один из арабов, — аль-Амхара так благословен, что может летать, как ангел Джибраил?

Все рассмеялись, но никто не попытался остановить Дориана.

Дориан прошел вперед и прислонился к единственной низкой мачте.

Постепенно очертания пальм под птичьим облаком становились все отчетливее, и Дориан смог рассмотреть мыс на северной оконечности того, что, очевидно, было маленьким островом. Когда подошли ближе, стали видны блестящие на солнце, сложенные из белых глыб стены какого-то сооружения. Потом Дориан увидел пушки на стенах и флотилию кораблей в гавани под крепостью.

— „Минотавр“! — воскликнул он, неожиданно узнав высокие мачты и очертания судна, с которым недавно сражался „Серафим“.

Гораздо более быстрый, корабль мог намного опередить маленькую дау. Он стоял на якоре посреди гавани, под голыми реями, и, когда подошли ближе, Дориан отчетливо разглядел, какой ущерб причинили „Минотавру“ пушки „Серафима“.

Еще ближе он смог прочесть арабскую надпись, сменившую на корме корабля английскую, — „Дыхание Аллаха“.

В гавани это был не единственный корабль с квадратными парусами, было еще четыре: один больше, остальные меньше „Минотавра“. Дориан решил, что они тоже захвачены пиратами в европейских торговых конвоях с Востока.

Пять больших кораблей с грузом — огромная добыча. Неудивительно, что имя аль-Ауф внушает такой страх по всему океану.

Мысли Дориана прервал крик капитана Юсуфа, стоявшего у руля:

— Всем приготовиться!

По палубе затопали босые ноги: экипаж готовился менять оснастку. Спустили длинный рей, потом снова подняли с противоположной стороны мачты. Единственный парус опять наполнился, и капитан ввел дау в узкий проход между рифами, которые охраняли вход в гавань.

— Отведите аль-Амхару в переднюю каюту.