Муссон

Том видел, как сверкающий клинок на всю длину погрузился в бок лодочника.

Тот замер, застыл в смертельной спазме: клинок пробил ему сердце. Потом он повалился назад, длинные ноги в начищенных черных кожаных сапогах подогнулись. Он упал на спину и задергался в агонии. Но очень скоро перестал шевелиться.

Том приподнялся на локте и увидел, что Аболи бежит к нему по ступенькам.

— Клиб! Ты ранен?

— Не знаю. Я ничего не чувствую.

Аболи развел полы его плаща, разорвал рубашку. Стиснул плотную упругую молодую плоть, и Том воскликнул:

— Господи, осторожней! Если я еще не мертв, то от такого обращения скоро буду.

Аболи схватил фонарь, все еще горевший на верхней ступеньке, и полностью открыл задвижку. Луч фонаря он направил на обнаженную грудь Тома. Здесь была кровь, много крови.

— Справа внизу, — пробормотал он, — не в сердце, но, может быть, в легкие.

Он посветил в глаза Тому и увидел, что зрачки у того сокращаются.

— Отлично! Теперь покашляй.

Том послушался и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Крови нет, — сказал он, разглядывая незапачканную руку.

— Хвала всем твоим и моим богам, Клиб! — хмыкнул Аболи и уложил Тома на спину.

— Будет больно, — предупредил он. — Кричи, если хочешь, но я должен проследить ход пули.

Он нашел пулевое отверстие и, прежде чем Том подготовился, сунул в рану длинный палец. Том выгнул спину и закричал, как девственница, впервые познавшая мужчину.

— Пуля ударилась о ребро и отскочила, — сказал Аболи, извлекая окровавленный палец. — В грудь не вошла.

Он провел липкой от теплой крови рукой по боку Тома и нащупал под ребром твердый шарик.

— Пуля застряла между костью и кожей. Вырежем ее позже.

Он вдруг поднял татуированную голову, услышав из темного переулка властный голос:

— Именем короля — ни с места! Сдавайтесь, разбойники!

— Стража! — сказал Аболи.

 — Нельзя, чтобы они застали нас здесь, среди мертвецов. — Он поднял Тома на ноги. — Идем, я помогу тебе добраться до лодки.

— Отпусти! — рявкнул Том, пытаясь высвободиться. — Я должен забрать шпагу.

Согнувшись, оберегая раненый бок, Том заковылял туда, где навзничь лежал лодочник. Он поставил ногу на грудь мертвецу и вытащил длинный блестящий клинок. И уже собирался повернуться и спуститься по лестнице, как, повинуясь внезапному порыву, острием шпаги сбросил с головы покойника шляпу с широкими полями.

Он смотрел на смуглое красивое лицо, окруженное прядями нубийских черных волос, блестящих в свете фонаря. Рот расслаблен и утратил жестокую складку, а глаза, пустые и невидящие, смотрят в темное ночное небо.

— Билли! — прошептал Том. Он в ужасе смотрел в лицо мертвому брату, и только теперь его ноги подкосились. — Билли! Я убил тебя.

— Это не было убийство. — Большая рука Аболи легла на плечо Тома.